— Мне, между прочим, рекомендовал зайти к вам Филиппов. Я вам хочу сказать, что я о вас думаю. Общеизвестна трагедия, которую вы пережили на пароходе; тут интересны обстановка и обстоятельства этого вопиющего злодеяния, вы здесь лицо пассивное.
Вера кивнула головой.
— Но, — сказал Троян, — нелегко уйти из староверской деревни. В этом случае нужно незаурядное мужество.
Вера откинула голову к подушке дивана. Поэт видел ее профиль, прямую, высокую кость лба, прямой нос и неожиданно мягкую линию губ и подбородка. Вера коротко вздохнула. Лицо ее побледнело.
— Да, староверская деревня, — сказала она. — Сколько высокомерия, жадности. «Все не люди, только мы, староверы, люди». А говорят о святости, блюдут свою душу.
Губы ее задрожали.
— Особенно, знаете, для нас, женщин... — Она рассказывала скупыми словами. Троян сидел, откинувшись к спинке дивана, думал — «много ей пришлось перенести» — и ощущал, как вместе с простым человеческим сочувствием в сердце к нему прокрадывается восхищение смелостью и упорством этой молодой женщины.
РАЗБОЙНИК НАПАЛ НА БРАТА
Яманаси поместился в консульстве, на углу Китайской и Пекинской.
Консульство — неведомой архитектуры. Низ его, сложенный из пористых каменных плит, напоминал замок нового времени; верх — из гладкого блестящего гранита с казарменными окнами — ничего не напоминал. На крыше, над золотой эмблемой в виде тучного подсолнечника, правил веслом каменный женоподобный ангел в длинной рубашке. Очевидно зодчий вспомнил о потопе и Японии определил роль ковчега, спасающего человечество.