— Мы с тобой не беседовали шесть месяцев, — начал он. — Не находишь ли ты, что это слишком долгий срок для людей, живущих в одном доме и имеющих одинаковые мысли?
Ученик опустил голову и рассматривал несложный узор цыновки.
— Молчишь?
— Я думаю, — поднял голову Якимото, — надо встречаться чаще.
— Помнишь ли ты речь императора в мае 1895 года к солдатам и матросам империи? — поднимаясь на коленях, торжественно заговорил Ота. — Помнишь, он сказал: «Пять принципов должны вы соблюдать со всевозможной строгостью: верные, учтивые, храбрые, прямодушные и воздержанные, вы должны быть проникнуты цельностью и искренностью». Цельностью и искренностью! — повторил Ота. — Мне кажется, ты не совсем твердо помнишь эти слова, дорогие каждому японцу?
Якимото опять молчал, и Ота в тишине ясно услышал далекий гул пробегающего по Китайской улице трамвая и тонкий свисток дачного поезда. Ученик и друг ускользал. Это было нестерпимо.
— Я пойду, — сказал он, вставая с подушки. — Время позднее, и ты, действительно, устал.
— Подожди, — протянул руку Якимото. — Я признаюсь: последние месяцы я тебя избегал.
Пастор опустился на подушку. Но сейчас же выпрямил свое маленькое сухое тело, желая открыто и мудро принять удар. Провел языком по сухим губам и спросил, впиваясь глазами в каменные глаза друга:
— Разве я давал тебе какие-нибудь поводы избегать меня?