— Молодежь пусть едет на рыбалки, на Камчатку, — предложил Урасима, — на советские рыбалки! — добавил он тише. — Все помнят письмо Идахари о Камчатке. Надо ехать.
— Зачем умирать над сухой землей? — поддержал его Камура. — Разве вы не видите, что в нашей провинции кто был богат, тот стал еще богаче; кто имел мало, тот все теряет.
После его слов крестьяне курили трубки и долго молчали. Все поняли, что подошли к решительному моменту.
— На советские рыбалки?! — полувопросительно, полуутвердительно сказал сухой, тонкий Кашино. Осмотрел содан и покачал головой.
— На советские рыбалки?! — вздохнул старик Таке. — Кто слышал что-нибудь о советских рыбалках, кроме письма Идахари?
Содан кончился решением послать троих — Урасиму, Камуру и Кашино — в Хакодате и дальше, на Камчатку, на весь сезон, чтобы на опыте узнать, как там можно заработать.
Они уходили через неделю. Подымался тайфун. Налетал порывами, и с каждой минутой порывы были сильнее. Когда мужчины прошли плотину, прикрывавшую камышевый прудок от моря, они увидели, как дома родной деревушки уже раскачивались под ударами ветра.
— Буря в дорогу!? — задумался Кашино, придерживая разлетающееся до пояса кимоно. — Какая примета?
— Оставь приметы в пруде! — крикнул ушедший вперед Урасима. — Приметы хороши для сидящих вокруг хибати.
Но тайфун скоро утих. Он поднялся к зениту, разбушевался там, разогнал по краям горизонта облака и вдруг утих, обессилел и к вечеру из глубины неба ронял одни короткие жаркие вздохи.