Когда парни добрались до Хакодате, первый встречный, спрошенный о рыбалках, направил их к Канаю; пятый, десятый сделали то же.
— Скоро полдень, — сказал Урасима, подымая с дорожки засохшую травинку и погружая ее в куст, где она не нарушала чистоты и общего впечатления. — Время отправиться к господину Канаю.
В магазине Каная сидели иностранцы. Они разговаривали между собой и с хозяйкой.
Друзья опустились на корточки у боковой стены, стали слушать незнакомую речь и разглядывать незнакомые лица.,
— Значит, вы говорите, что к вам заходят все русские? — спрашивал Береза.
Он сидел на стуле, предназначенном для европейского гостя, но все же плохо приспособленном к его росту: колени остро шли вверх.
— О, да, да, — улыбалась хозяйка, показывая блестящие белые, широко расставленные зубы.
— Ваш муж ходит в европейской одежде, а вы почему в японской? — полюбопытствовал Гончаренко.
— О, европейская одежда очень прекрасная, — засмеялась Охару, — но японка в ней, наверное, будет некрасивая. Каждая птица любит свои перья.
Она мельком взглянула на свое кимоно и богатый оби[20]. Пояс Охару, вытканный золотом, стоил, повидимому, не одну сотню иен.