— Знаю этого мошенника. Он меня устроил в прошлом году так, что при расчете я получил десять иен и еще был счастлив, что не приплатил, а многие остались должны фирме. На родине голодовка. Чорт возьми, с каждым годом все хуже... Никак не пойму, отчего это.
Камура пожал плечами.
— Засуха... дождя нет... который год.
— В старину риса хватало, — отрывисто сказал Скунэко, растирая икры куском пемзы. На его левой руке отсутствовал палец. В прошлом году он поранил руку при чистке рыбы, загрязнил, и палец пришлось отнять. — В старину риса хватало, — повторил он, — люди были лучше, земля была добрее. Э... да это все знают. О чем говорить, о чем спрашивать!
— Говорить есть о чем... — усмехнулся Юмено — Например, о том, как мы будем с тобой жить, когда вернемся на острова. Ты хочешь всегда жить так, как сейчас живешь?
— Э, — повел плечами Скунэко. — Знаешь старую пословицу: о будущем говорить — чорта тешить. Работай. Может быть, тебе удастся заработать сотни две иен. А там найдешь клад. Деньги, никто не спорит, хорошая вещь. Старики учили: деньги и в аду помочь могут.
Один за другим рыбаки лезли в бочку и отдыхали в пару, усталые за день тяжелого труда.
Когда все улеглись, Юмено подсел к новоприбывшим и рассказывал о порядках на рыбалке, о Козару, о синдо. Но он ничего не рассказал о себе. А история его была в достаточной степени любопытна. Он — сын мелкого чиновника, уволенного со службы в годы раннего детства мальчика. В течение ряда лет отец не мог найти постоянной работы. Семью посетили все беды безработицы: голод, нищета, семейные распри, завершившиеся, наконец, тем, что отец выгнал из дому мать, уверенный в ее супружеской измене. После школы Юмено поступил сигнальщиком на угольные шахты в Кюсю, но не вынес отсутствия солнца и воздуха и, нарушив контракт, бежал на шхуне. Несколько лет он плавал между портами Японии и Китая.
Морская служба изощряет зрение. Юмено стал революционером. Он не вполне разбирался в революционных партиях и их учениях, он считал себя революционером-практиком. Везде, где мог, организовывал протесты, забастовки и вербовал в профсоюзы. Два последних года весной он отправлялся на Камчатку.
Нa второй день после приезда последней партии рабочих пошла рыба.