Слева от Юмено сидел пожилой Зиро. Он носил роговые очки и пользовался уважением за очки и возраст.
У него была молодая любимая жена. Но жена сбежала: ей наскучила бедность Зиро. Зиро долго обдумывал месть и ничего не придумал лучшего, как разбогатеть ценою чего угодно, хотя бы преступления. Так он попал на концессионную рыбалку. Ему мерещились здесь золото и соболя. Золото и соболей он предполагал добывать в свободное время и сам, и выманивая у жителей. Для приманки привез мешочек бус, коробочки и зеркальца, что, казалось ему, должно было восхитить камчатских дикарей. Но с рыбалки никуда не выпускали, и пока Зиро ограничивался тем, что отказывался от ужина, довольствуясь обедом, на собственном голоде выращивая копейку. Голова его была седа, тело утратило гибкость, работа давалась нелегко. От голода, работы и воспоминаний он был всегда мрачен и раздражен.
Зиро откинул назад измученную спину и потер поясницу.
— Не говори умных вещей, Юмено. Тот, кто не работает сегодня, работал вчера... Тот, кто не будет работать завтра, работает сегодня.
— Но мы-то с тобой работали вчера, работаем сегодня и, наверное, будем работать завтра.
— Я бы сдох, не сходя с этого места, если бы надеялся нищенствовать всю жизнь.
— Вот так все мы, — сказал Юмено, — надеемся на чудо. Но чудеса бывали в древней Японии. В нашей Японии чудес нет, потому что наши хозяева готовы на все, чтобы только растить свои капиталы. Я кое-что за свою жизнь повидал. Могу сказать, что некоторые японцы готовы продать Японию, если им хорошо заплатят. Но при этом на весь мир они будут превозносить самурайскую доблесть. А ты, Зиро, на что надеешься? Найти в рыбьем брюхе ренту?
Зиро посмотрел на него уничтожающим взглядом и ничего не ответил.
Ночь спустилась с сопок. Груды невскрытой рыбы текли под огнями фонарей серебряно-оранжевым потоком.
— В такие дни нас всегда забывают кормить, — сказал Юмено, опять подмигивая Урасиме. — Я уже забыл запах риса и капусты... А когда я подписывал контракт, там стоял один замечательный пункт: раз в неделю мы имеем право закидывать невод для наших собственных нужд... Вы помните этот пункт?