Чен молчал, он не знал, когда он вернется.
— Во всяком случае, ты вернешься к зиме. За лето ты сделаешь много.
— Да, — сказал Чен. — Возможно.
Раздался свисток паровоза. Чен вскочил в вагон.
Лю долго бежала рядом с вагоном, потом отстала. Чен видел ее тонкую фигурку, руку, поднятую для прощального привета.
ПОБЕДА
Греховодов решил не выходить из дому целый день: ведь в любой час мог прийти обещанный старым китайцем У Чжао-чу посетитель. Вспомнил про свой бухгалтерский стол на бочарном заводе, подмигнул ему: есть-де вещи поважнее тебя! и сел в кресло у окна наблюдать за калиткой.
В жиденьком садике торчала большая грубая беседка. Стены ее пестрели непристойными рисунками. Илья Данилович частенько их разглядывал, удивляясь буйной, ничем не сдержанной фантазии.
Сквозь деревья, как дорогая картина, виднелась бухта с крутобокой гребнистой сопкой по ту сторону, с карточными домиками Чуркинской слободки.
Тонкий шест радиомачты таял где-то в пространстве и не мог растаять.