«А разве нет?» — спросил себя бригадир, останавливаясь перед скалой и смотря на нее сурово и осуждающе.
Сдвинул кепку на самый затылок.
— Всю жизнь был с рабочим классом, а тут вдруг пошел против!
Он вспомнил Краснова, спорящего с Граффом, и разлетающуюся Кустову бороду...
Он не виноват в том, что только теперь увидел то, что увидел. Но виноват в том, что слишком добродушно относился к себе. Никогда, ни в каком возрасте, ни при каких заслугах люди не должны добродушно относиться к себе!
Бригадир поправил кепку, распрямил плечи и пошел широким шагом.
Так началось в тот памятный день вступление бригадира Мостового в новую для него жизнь.
Движение началось. Оно не было простым и равномерным, но ничем уже нельзя было его остановить. Человек вдруг понял, и ничем уже нельзя было уничтожить этого понимания.
ПОСЛЕ ПЯТИ ЧАСОВ ВЕЧЕРА
Троян получил двухнедельный отпуск и писал Березе письмо. Сначала он решил написать коротенькое письмо — несколько строк: «Живу, мол, работаю. Как ты живешь и работаешь?» Потом строчки побежали одна за другой.