Но слов, как их ни ломай, все равно нехватало. Русско-китайский жаргон побережья не годился для мыслей, которые пытался высказать секретарь. Он почувствовал нелепость и беспомощность своих «китайска капитана, купеза, кантрами» и махнул рукой.
— Как-нибудь разберутся... Сун, ты понял, так объясни им.
— Постой, — сказал Куст, — из твоих слов едва ли что и Сун понял. Дай слово мне.
— О чем? — удивился Гущин.
— О том же.
— А ты что, лучше скажешь?
— Попробую.
Он снял кепку и взмахнул ею. В его распоряжении было еще не слишком много китайских слов, но это были настоящие слова. Поляна затихла. Гущин окаменел. С каждым новым словом Святого Куста он испытывал все растущий, сбивающий с ног восторг. «Вот слон, — шептал он, — вот скотина!»
— Скотина! — сказал Графф, найдя подле себя Греховодова. — Как подлаживается к китайцам. Пускай бы те учились русскому, а не мы — китайскому.
— Совершенно правильно, — шопотом ответил Греховодов, — англичане не учат никаких языков, а все остальные принуждены учить английский. Наш язык — первый социалистический язык земли. Легче всем рабочим изучить один наш язык, чем нам изучать все языки мира.