Якимото бросил в ключ прозрачный листик. Он попал к устью подземного тока, вздрогнул и быстро поплыл по крохотному озерцу. Учитель и ученик следили за ним секунду, любуясь легкостью, стройностью и прямолинейностью движения. Листок подплыл к камню и накренился, забитый течением.
— Тот, кто испытал на себе заблуждения большевизма, кто пленился этим невозможным учением, никогда уже, Якимото, никогда не сможет воплотиться в Японии. Твоя душа будет блуждать над родными островами, но доступ к ним ей будет закрыт. Ты посмотри, как большевиков ненавидят всюду. Ты знаешь, с каким удовольствием ожидают выступления китайцев. Ты знаешь, что буддизм среди своих последователей имел отшельников и воинов. Ты ведь знаешь, что в наших буддистских монастырях создавались воинские дружины, которые иногда решали судьбу государства. Я готов сейчас взять в руки меч, чтобы освободить мир от безумия.
Солнечный луч, продравшись сквозь листву, упал на стекла очков Якимото, и они опять, как в вечер той памятной беседы, вспыхнули и сделали глаза каменными.
— Ты оцениваешь положение, Якимото-сан?
В ветвях пискнула птица, послышался шум драки... Сучок упал к ногам Якимото. От мохнатой земли тянуло тонким, острым ароматом ландыша.
Вдруг Якимото засмеялся. Он смеялся, закинув голову и разглядывая тонкий солнечный луч, пронизавший пышную зелень ясеня. Ота, подняв лохматые брови, с удивлением смотрел на него.
Якимото вздохнул, покачал головой и пошел назад.
Ота минуту стоял, не зная, что делать: остаться у ключа или пойти вслед за учеником, который даже не считал нужным ответить на его слова и не счел даже нужным сказать «пойдем назад», а пошел сам, не думая о своем учителе и даже не оглянувшись.
Неожиданно ветер донес звуки оркестра. Звуки издалека слышались нежно и таинственно.
Якимото все-таки оглянулся, подождал пастора и сказал: