Холодно, скользко. Несколько раз Зейд обрывалась и падала.
Сейчас оборвалась в мутный поток. Вместе с потоком катились камни, били ее по спине и груди.
Когда она выбралась, руки ее были в крови.
Посевин и Борейчук сидели на скале, наблюдая, как ее ворочало с камнями. С трех сторон поднимались коричневые стены, внизу в мутной сетке дождя лежала только что пройденная каменная стремнина.
— Ставьте палатку, — сказал Посевин, — я сейчас...
Он снял с себя груз, взял палку и исчез в скалах.
— Пришли, — торжественно сказал Борейчук. — Золото здесь.
Палатку на голой скале поставили с трудом. Костер разжечь было нечем.
Борейчук достал примус.
Посевин долго не возвращался. Дождь перестал. Подул сильный ветер, туман, сворачиваясь в клубы, полз вверх по скалам и внимательно и осторожно, точно ощупью, спускался в ущелья. Проглянуло солнце. Небо очищалось. Просыхая, красные скалы превращались в алые и нежноголубые. Сумрачный хаос превратился в легкий, нарождающийся к какому-то необыкновенному счастью мир.