И вдруг снова наползли тучи, туман прикрыл ущелья и пики. Все исчезло.
— Настоящий ад! — сказала Зейд. — Художников бы сюда!
— Чорт с ними и с адом, — сказал Борейчук. — Меня беспокоит Посевин. Почему его так долго нет? Два часа! А сказал, что оно здесь рядом.
Бухгалтер давно погасил примус, суп быстро остывал.
— Давайте есть, — вздохнул он.
Хлебая суп, он поминутно говорил: «Что же это такое? Исчез человек! Может быть, сорвался и разбился? Надо пойти посмотреть! Но куда пойти? Разве здесь найдешь? Ведь он не сказал куда? Всё боится!»
Посевин вернулся к ночи. Он не походил на себя. Куртка и штаны превратились в лохмотья, кепку он потерял. Черный и худой, он точно еще похудел. Он молча сел около палатки. Борейчук смотрел на него со страхом.
— Что такое? — спросил он наконец. — Мы тебя ждали, ждали...
— Налей чаю.
— Пожалуйста, пожалуйста... Только остыл. Керосин, брат, дефицит.