— Соболиные шкурки для вас не имеют цены. Зачем они вам? Носить их вы не носите. Делать из них ничего не делаете... Я у вас брал то, что вам не нужно, и давал то, что вам нужно.
Рядом о Уэпичем сидел пожилой охотник: коротко остриженная голова, расстегнутая косоворотка, шерстяные носки. Круглый, низкий лоб и живые глаза придавали его лицу значительность.
— Я буду говорить. Я — Вивик, — сказал он. — Большой старый человек Джон лжет. — Вивик покачал головой.— Что ты привозил нам? Может быть, рубашки и штаны? Нет, мы сами шили свое платье из оленьих шкур. Привез бы ты нам хоть раз рубашку и штаны, которые можно надеть, поносить и выстирать. Может быть, ты привозил нам муку и крупу, чтобы мы узнали вкус хлеба и здоровье, которое он дает? Или, быть может, ты привез нам книги и учителя, который пришел к нам, сел и сказал: «Грамотными будете! Большое это счастье!» Или, быть может, ты привез доктора, чтобы наши дети не болели и жены не умирали от родов? Нет, ты привозил нам спирт и негодные зеркальца.
Старый Джон хотел усмехнуться и полез в карман за сигаретой. Он один сидел на стуле, остальные на полу, и поэтому казалось, что он начальник, а не человек, которого судят.
— Пусть скажет сын Укуна Елагин, на что стал годен его отец после твоих подарков. Ты чему его научил? Торговать спиртом!
Зейд посмотрела в ту сторону, куда кивнул головой Вивик, и увидела Елагина, одного из тех, кто разбудил ее в долине гейзеров.
— Я знаю, что ты про меня говорил, — сказал Старый Джон Елагину, — ты за все ответишь. Я — американец, тебя будут судить.
— Если ты знаешь, что я про тебя говорил, значит мне не нужно повторять сейчас этих слов. Интересно, сколько судов ты потребуешь для меня? Один суд ты потребуешь за то, что я называл тебя вором и убийцей. Второй за то, что я связал тебе руки. Третий за то, что я нес шкурки не тебе, а в «Интегралсоюз», четвертый за то, что в прошлом году я план охоты выполнил на сто пятьдесят процентов и получил, кроме денег и продуктов, премию — ружье «Савач». Ты знаешь это ружье? Еще бы!.. Вот, посмотри на него.
Елагин поднял ружье. Оно блеснуло металлическими и полированными частями. И по тому, как его поднял Елагин, как держал и как бережно поставил обратно, видно было, насколько дорога ему эта премия.
— А в этом году в премию дадут винчестер. И не один. Хорошие охотники получат великолепные ружья... Сколькими же судами ты будешь нас судить? Тысячами судов... А я сказал Уэпичу: надо поймать Старого Джона и судить его нашим судом, всего одним судом: спрашивал ты разрешения советской власти приезжать к нам?