В сущности, уже рассветает. Да, ночь кончилась... Вон, в небе, над домами, точно растекается молоко. Ну, а что же там, на бочарном заводе? Этой ночью он должен был сгореть...
Страшный удар в дверь бросил доктора на четвереньки, Хот перепрыгнула через него, лязгнула калитка...
У Чжао-чу испустил протяжный вопль... Неловко подкидывая дородное тело, он мчался по Бородинской улице.
Рассветало. Улицы были пусты. Кое-где дворники пылили метлами.
Девушка бежала по бурой немощеной улице... вот она сверкнула на бугре, вот пропала за углом...
Доктор остановился.
За поворотом скрылась жизнь. Это она, жизнь, сверкнула последний раз в сизой заре...
Вернулся во двор. Притворил калитку... Проклятый китайский запор: с улицы не открыть, а со двора просто — ткнул пальцем, и скоба уже отскочила.
Ни о чем не думая, пошел в лачугу.
Нужно было предупредить Лина, нужно было бежать. У Чжао-чу сел в углу и застыл.