— Что ты врешь... я не женат!
— Ну, все равно... это дела не меняет. Но признайся, что в минуты размышлений тебя тошнит от твоего счастья. Признайся, ведь я правду говорю... Я когда немного выпью, как будто восхожу на высокие горы, передо мной раскрываются горизонты. Я знаю, чего тебе хочется, — сказал он, полузакрыв глаза, — тебе хочется ананасов...
Огурец смотрел на него с изумлением. Как изменился его суровый друг! Что делает жизнь с людьми!..
— Не отказывайся, — говорил Греховодов, раскачиваясь на стуле, — тебе хочется пересекать на голубой яхте океан, подымать пунцовые, как вишни, паруса... Обнимать женщин, настоящих женщин, Огурец, понимающих толк в любви. Как ты опустился, обмелел, — сказал он с грустью. — А ведь когда-то был монарх! Целый флот плавал у тебя по Лене. И ты величественно, как истый самодержец, собирал дань с подвластных племен мехами и золотом.
— Шш... — прошипел Огурец.
— Здесь можно. Здесь никого нет.
Греховодов налил еще рому, обнял руками стакан и задумался.
— А ты здорово пьешь, — не выдержал Огурец. — Мне после офицерщины противно вино... Пиво еще люблю и то в тишине...
— Что поделаешь! — вздохнул Греховодов. — Нужно встряхнуться, иначе неработоспособен.
— А какое у тебя дело ко мне, Илья? Ты говорил...