"За два года". Сборникъ статей изъ "Искры". Часть первая.
(18 Апрѣля 1904 г. No 64).
"По словамъ южныхъ газетъ, праздники св. Пасхи прошли въ Одессѣ, Кишиневѣ и другихъ городахъ при полномъ спокойствіи".-- Этими строками, напечатанными петитомъ на послѣдней страницѣ, "Новое время" отмѣчаетъ конецъ предпринятой правительствомъ анти-еврейской кампаніи.
Кампанія эта началась задолго до "св. Пасхи", и, если пониманіе истинныхъ причинъ и цѣли кишиневской кровавой бани требовало нѣкотораго, хотя и слабаго, напряженія ума, то нынѣшній крестовый походъ г. Плеве и его сподвижниковъ совершался съ такой циничною откровенностью, что суть дѣла съ первой же минуты была ясна и для самихъ крестоносцевъ, отъ мала до велика, и для намѣченныхъ жертвъ, и для посторонняго наблюдателя.
Въ доброе старое время польскіе (да и иные) короли имѣли обыкновеніе, при нуждѣ въ деньгахъ, прежде всего распускать слухи объ употребленіи евреями христіанской крови. Затѣмъ, когда напуганные евреи припадали къ "стопамъ всемилостивѣйшаго монарха" съ мольбой о защитѣ отъ грозящаго имъ погрома, начинался самый прозаическій торгъ, и за сходную цѣну "помазанникъ божій" выдавалъ торжественную грамоту, въ которой подъ страхомъ самыхъ ужасныхъ каръ, земныхъ и небесныхъ, запрещалось распространять "злонамѣренные" слухи и возвѣщалось "всѣмъ и каждому", что всѣ "подданные", въ томъ числѣ и евреи, равно близки "любвеобильному сердцу монарха" и пр. и пр. И такъ изъ года въ годъ. Еврейскіе архивы полны такихъ грамотъ, и каждый разъ, какъ какой нибудь либеральный историкъ чувствуетъ надобность демонстрировать "просвѣщенность" того или иного изъ средневѣковыхъ тирановъ, въ этихъ грамотахъ онъ можетъ найти обильныя доказательства самыхъ гуманныхъ чувствъ, отсутствія "предрасудковъ", вѣротерпимости и прочихъ прекрасныхъ качествъ; и только прямая пропорціональность всѣхъ этихъ добродѣтелей величинѣ вырученной за нихъ денежной суммы наводитъ на нѣкоторыя подозрѣнія и размышленія.
Московское и петербургское самодержавіе въ средніе вѣка и при началѣ новыхъ не имѣло удовольствія владѣть собственными "жидами" и потому долго не подозрѣвало, какія золотыя яйца можетъ нести еврейская курица, если только ее прижать хорошенечко. До такой степени не подозрѣвало, что, когда при Елизаветѣ Петровнѣ нѣкоторые проницательные люди совѣтовали ей отрыть доступъ въ Россію евреямъ, "кроткая Елисаветъ" простодушно заявила, что "отъ враговъ христовыхъ не желаетъ интересной прибыли", не будучи въ состояніи взять въ толкъ того чудеснаго метода, благодаря которому полученіе "интересной прибыли" сочетается именно съ прославленіемъ "имени христова" и униженіемъ "враговъ" его.
Съ раздѣлами Польши "мы" получили "своихъ" евреевъ. Но на первое время ихъ приходилось до извѣстной степени щадитъ и даже оказывать имъ кое-какое покровительство, какъ возможной опорѣ русскаго абсолютизма въ борьбѣ съ польскимъ шляхетствомъ. Л затѣмъ наступили времена, когда неудобно ужъ стало производить набѣги на еврейскій карманъ "en grand", и дѣло было "децентрализовано", отдано на откупъ всей сворѣ крупныхъ, среднихъ и мелкихъ чиновниковъ, производившихъ операцію грабежа евреевъ въ розницу, каждый за себя, а мѣстами соединявшихся и въ цѣлыя торгово-промышленныя компаніи для этой цѣли. Извѣстно, что и до сихъ поръ евреями "кормятся" всѣ полицейскія и иныя власти, прикосновенныя такъ или иначе къ наблюденію за "неуклоннымъ" выполненіемъ тысячи запутанныхъ и крайне эластичныхъ, исключительныхъ законовъ противъ евреевъ. И несомнѣнно, что одной изъ не послѣднихъ при чинъ сохраненія въ силѣ, и усугубленія ограниченій въ правѣ жительства, пріема въ учебныя заведенія и пр. и пр. служитъ упорное нежеланіе многочисленной бюрократіи разстаться съ этимъ неизсякающимъ источникомъ "безгрѣшныхъ" доходовъ.
Но самодержавному правительству, въ лицѣ его центральныхъ учрежденій, не приходилось еще учинять сколько-нибудь крупнаго, единовременнаго "всееврейскаго" грабежа, да, казалось, никогда и не придется, ибо "времена не тѣ". Въ XX вѣкѣ не принято какъ-то торговать покровительственными грамотами. И, однако, въ лѣто отъ P. X. 1904 г., при "всемогущемъ" г. Плеве невозможное оказалось возможнымъ, и съ началомъ войны, когда явилась острая нужда въ деньгахъ, немедленно начался самый открытый шантажъ, направленный противъ евреевъ.
Само собой понятно, что никакихъ особыхъ "патріотическихъ" чувствъ по случаю войны, имѣющей цѣлью укрѣпленіе азіатскаго деспотизма въ Россіи, евреи питать не могли. Для этого они слишкомъ больно чувствуютъ всѣ прелести черты осѣдлости, усиленной воинской повинности, ограниченія доступа въ учебныя заведенія и другихъ даровъ россійскаго абсолютизма. Воспоминаніе о кишиневскомъ "празднованіи св. Пасхи" и осеннихъ погромахъ, усиленная отправка именно еврейскихъ солдатъ на Дальній Востокъ также врядъ ли могли расположить къ "добровольнымъ" пожертвованіямъ на дѣло войны тѣхъ евреевъ, которыхъ рабья психологія не лишила окончательно человѣческаго образа. Но, устроивъ всероссійскій грабежъ съ "добровольными" вычетами изъ жалованья и заработной платы, съ "добровольными" пожертвованіями сельскихъ сходовъ при усердномъ "содѣйствіи" земскихъ начальниковъ, правительство не могло, конечно, равнодушно смотрѣть на уклоненіе отъ этой "добровольной" повинности евреевъ, самимъ небомъ предназначенныхъ не для чего иного, какъ для подкрѣпленія пустующихъ кассъ "христіанскаго" государства.
По знаку, данному изъ министерства внутреннихъ дѣлъ, немедленно начался самый ожесточенный походъ противъ евреевъ. Газетныя шавки не знали предѣла своему усердію. Застрѣльщикомъ въ погромной агитаціи явился достаточно уже извѣстный Крушеванъ и впервые дебютировавшій въ этой роли ренегатъ толстовства -- г. Меньшиковъ, нѣкогда цѣлые томы наполнявшій "мучительными" размышленіями о томъ, имѣетъ ли онъ "право" убить блоху, а нынѣ подстрекающій къ повторенію кишеневской бойни. Безстыдство руководимыхъ департаментомъ полиціи писакъ превзошло всякое вѣроятіе. Не только печатались выдуманныя извѣстія о какомъ-то броненосцѣ, якобы подаренномъ евреями японскому микадо, причемъ даже сами японцы оказывались "семитическаго происхожденія"; но г. Меньшиковъ увѣрялъ даже, что "вся нынѣшняя война, намъ нагло навязанная", есть чуть не прямое слѣдствіе "еврейской агитаціи", и сочувственно вторилъ Крушевану, пророчествовавшему, что "сама жизнь" дастъ "страшный, жестокій отвѣтъ" на эту "еврейскую агитацію", отвѣтъ, который покажетъ, что "нельзя безнаказанно издѣваться надъ всѣмъ человѣчествомъ". Газета "Знамя" раздавалась безплатно во многихъ южныхъ городахъ, и нѣкоторые магазины начали даже спеціально въ нее завертывать всѣ покупки. Чтобы не оставить ни малѣйшаго сомнѣнія въ оффиціозномъ характерѣ похода, гг. градоначальники я губернаторы одновременно начали вести "бесѣды" съ "почетнѣйшими" евреями и внушать имъ, что при "таковомъ анти-патріотизмѣ" правительство не можетъ "ручаться", что требуются "доказательства" вѣрноподданныхъ чувствъ и пр. и пр. Въ Юзовѣ "командиръ казачьей сотни" произнесъ даже "сильную рѣчь" въ синагогѣ; проповѣдникъ въ казацкомъ мундирѣ и съ нагайкой за поясомъ приглашалъ евреевъ "деньгами придти на помощь нашимъ героямъ".