"За два года". Сборникъ статей изъ "Искры". Часть первая.
(23 декабря 1904 г., No 81).
"Манифеста" ждали долго, и услужливая молва широко разносила шагъ за шагомъ всѣ перипетіи того скорбнаго пути, который проходили "благія начинанія". Сначала говорили, что "вырабатывается конституція"; потомъ -- что Государственный Совѣтъ будетъ пополненъ членами выбранными земствами, наконецъ -- и это была крайняя мѣра политическаго разума, какую обывательская мысль еще предполагала у самодержавнаго правительства -- что будутъ "назначены" новые члены въ Государственный Совѣтъ изъ числа "простыхъ" смертныхъ.
Но какъ "режимъ" всегда оказывалось и оказывается еще реакціоннѣе и ослѣпленнѣе, чѣмъ предполагаетъ самый пессимистическій обыватель. Въ ту минуту, когда исторія уже начинаетъ вырывать изъ-подъ ногъ россійскаго абсолютизма всѣ "основы", на которыхъ онъ еще кое-какъ держался, онъ прежде всего заявляетъ о своемъ желаніи "непремѣнно" сохранить "незыблемость основныхъ законовъ имперіи!"
Мы не станемъ теперь останавливаться на разборѣ тѣхъ "реформъ", которыя обѣщаетъ указъ. Какъ ни туманно выражены очертанія этихъ "реформъ" въ указѣ, какъ заботливо онъ ни старается сохранить въ "принципѣ" всѣ прерогативы деспотизма -- до положенія объ усиленной охранѣ включительно,-- но достаточно ему попробовать хоть на шагъ двинуться въ сторону тѣхъ "предначертаній", которыми съ трогательною наивностью пытается правительство положить преграду напору революціи, достаточно хоть на пядь подвинуться въ сторону правового раскрѣпощенія крестьянъ, установленія независимаго суда, самостоятельности мѣстнаго самоуправленія и пр. и пр., чтобы все зданіе абсолютизма рухнуло, какъ карточный домикъ. Совершенно очевидно, что ни одной изъ этихъ "реформъ" не суждено быть осуществленной самодержавіемъ. И для современнаго настроенія умовъ, быть можетъ, наиболѣе характерно то презрѣніе, съ которымъ даже нѣкоторыя легальныя газеты проходятъ мимо правительственнаго реформаторства, не удостаивая ни единымъ словомъ всѣ тѣ великія и богатыя милости, которыя сулятся "отечеству" и которыя еще такъ недавно заставили бы радостно забиться многія либеральныя сердца.
Событія послѣдняго времени, видно, не совсѣмъ даромъ прошли даже для самыхъ расположенныхъ къ маниловщинѣ лицъ.
Мы не будемъ сейчасъ доискиваться точнаго смысла и значенія той кучи "преобразованій", которымъ суждено отцвѣсть, не расцвѣтши въ пасмурномъ климатѣ самодержавной Россіи. Но стоитъ подчеркнуть, какъ, безсильное во всѣхъ своихъ реформаторскихъ потугахъ, самодержавное правительство становится совершенно безплоднымъ, лишь только задумаетъ излить свои благодѣянія на самый прогрессивный классъ нашего времени -- на пролетаріатъ. Въ рабочемъ классѣ концентрируется максимумъ революціонной энергіи и рабочій же классъ стоить, какъ самый ярый врагъ, передъ абсолютизмомъ. Казалось бы, всѣ основанія для противника попытаться успокоятъ этотъ бурный элементъ максимумомъ возможныхъ для абсолютизма "уступокъ". Но этотъ "максимумъ" такъ минималенъ, что даже тѣхъ "льготъ", которыя сулились пролетеріату въ блаженную эпоху зубатовщины, "режимъ" обѣщать уже не можетъ. И рожденный въ долгихъ мукахъ указъ 12 декабря ничего не предлагаетъ рабочимъ больше "государственнаго страхованія", то есть не того, что требуетъ пролетаріатъ, имѣющій всѣ основанія не довѣрять страховымъ операціямъ полицейскихъ держимордъ и патентованныхъ казнокрадовъ, а того, что требуютъ фабриканты и заводчики, чувствующіе извѣстныя неудобства отъ закона о вознагражденіи за увѣчья и желающіе свалить съ себя на плечи самихъ рабочихъ и плательщиковъ налоговъ тягости "страхованія". Обѣщая рабочимъ только такую "льготу", абсолютизмъ тѣмъ самымъ откровенно признаетъ, что онъ уже и самъ не мечтаетъ о возможности "примиренія" своего съ пролетаріатомъ. И министерскій лакей Суворинъ откровенно поясняетъ въ своей статьѣ объ указѣ, что "административные ссыльные, революціонеры и массы фабричныхъ рабочихъ" во всякомъ случаѣ не принадлежатъ къ той "благомыслящей части общества", на сочувствіе которой можетъ разсчитывать существующій режимъ.
Правительственныя "реформы"! Правительство позаботилось обставить возвѣщеніе ихъ такъ, чтобы и самому слѣпому обывателю подчеркнуть тщету упованій на абсолютизмъ. Рядъ предостереженій и пріостановокъ газетъ, разносъ "дерзкихъ и безтактныхъ" земствъ, безпримѣрное по своей циничной наглости и жестокости избіеніе демонстрантовъ -- вотъ каковъ былъ канунъ "предначертаній", обѣщающихъ русскому народу "разумную" свободу печати, "самостоятельность" и "независимость" земствъ, охрану " неприкосновенности" личности! А появившійся на слѣдующій же день послѣ указа наглый окрикъ "правительственнаго сообщенія" показалъ съ достаточной степенью вразумительности ту обстановку, въ которой предполагается проводить правительственныя "реформы", и тѣ мѣры, которыми правительство думаетъ обезпечить себѣ "сочувствіе". Указъ требуетъ "сочувствія благомыслящей части общества". Сообщеніе откровенно поясняетъ, что земства и думы, и общества, и собранія, и молодежь, и печать, и частныя лица и дѣятели мѣстнаго самоуправленія, и даже "лица, состоящіе на государственной службѣ" -- все это относится въ разряду "неблагомыслящихъ". Усваивая себѣ всю программу "Московскихъ Вѣдомостей" по части искоренія "вольнаго духа", правительство грозитъ расправой всей Россіи. Вся Россія "ослѣплена обманчивыми призраками", только шайка придворныхъ бандитовъ знаетъ, чего требуютъ "насущныя нужды народныя!" И инсинуируя насчетъ "пользы" враговъ, правительство тѣмъ самымъ открыто пытается натравить на дѣятелей освободительнаго движеніи "народъ", которому будто-бы "чуждо движеніе противъ существующаго порядка управленія". Мы знаемъ, гдѣ будетъ искать этотъ "народъ" правительство: вчерашніе громилы кишиневскихъ евреевъ еще разъ могутъ сослужить службу дѣлу отстаиванія "священныхъ завѣтовъ". А въ Тамбовѣ уже двинута въ доходъ противъ "неблагомыслящихъ" шайка хулигановъ. Какъ ни чудовищенъ на первый взглядъ тамбовскій инцидентъ, но, въ сущности, можно было предвидѣть, что правительство такъ же мало остановиться передъ тѣмъ, чтобы натравить подкупленную чернь на православное "неблагомысліе", какъ не остановилось оно передъ натравливаніемъ ея на "неблагомысліе" еврейское. Совѣты Грингмутовъ, душегубскіе проекты Павловыхъ и Кузьминыхъ, "вандейскія" предложенія Нилусовъ встрѣтили въ высшихъ сферахъ то "довѣріе", которое обѣщано было "голосу общества". И послѣднее правительственное сообщеніе есть не только угроза административными и судебными карами, и ея прямое поощреніе къ расправѣ съ "врагами". Изъ каждой строчки его звучитъ призывъ: "бей либераловъ и соціалистовъ", призывъ такъ сходный по своему истинному смыслу съ столь недавнимъ: "бей жидовъ". Подонки образованнаго общества, въ лицѣ харьковскаго отдѣла "Русскаго Собранія", въ своей "всеподданнѣйшей челобитной", уже предлагаютъ свои услуги -- "стать во главѣ общерусскаго всесословнаго движенія, отстаивающаго первенствующее положеніе православія и неприкосновенность самодержавія", и грозятъ "однимъ мощнымъ потокомъ смыть плѣсень нашей общественной жизни". Этимъ пресмыкающимся плѣсенью кажется все, что растетъ выше уровня того самодержавнаго болота, въ тинѣ котораго они такъ привольно барахтаются.
Такъ мобилизуетъ свои силы правительство для предстоящей гражданской войны. Съ кишиневскими регаліями въ одной рукѣ и лоскуткомъ бумаги, на которой блѣдными чернилами нацарапаны проекты "реформы" -- въ другой, выступаетъ оно въ походъ на защиту "незыблемыхъ основъ".
Во имя "реформъ" самодержавное правительство уже не можетъ собрать вокругъ себя внушительной силы; ни одинъ жизнеспособный классъ уже не можетъ, не отказываясь отъ насущныхъ интересовъ своихъ, стать подъ знамя абсолютизма. Но во имя "Кишинева", подъ "священный стягъ" могутъ собраться, наряду съ отбросами общества и народа, всѣ отмирающіе и жадно цѣпляющіеся за жизнь слои. И на это воинство будетъ возложена миссія -- "охранять священные завѣты предковъ".