Иностранныя газеты сообщаютъ, что стачечники рѣшили подать "петицію" царю. Да, рабочая масса сохранила еще остатокъ вѣры въ то, что и помогутъ сверху. Да, она подхватила эту идею обращеніяхъ "верху", которую съ такимъ усердіемъ со всѣхъ крышъ проповѣдуютъ мудрыя птицы либерализма... Но не съ униженнымъ самооправданіемъ, не черезъ переднія придворныхъ лакеевъ пытается она довести свое слово до царскихъ ушей. Тысячными толпами рѣшили рабочіе собраться къ Зимнему дворцу; они хотятъ, чтобы царь самолично вышелъ на балконъ принять "петицію" и присягнулъ, что требованія народа будутъ исполнены.
Такъ обращались къ своему "доброму королю" герои Бастиліи и похода въ Версаль! И тогда раздавалось "ура" въ честь показавшагося толпѣ по ея требованію монарха, но въ этомъ "ура" уже звучалъ приговоръ абсолютизму...
Рабочіе выставляютъ въ своей "петиціи" тѣ требованія, которыя съ упорствомъ и послѣдовательностью не переставала пропагандировать соціалдемократія и только она: всенародное учредительное собраніе на основѣ всеобщаго избирательнаго права. Рабочіе не "забыли" назвать учредительное собраніе его настоящимъ именемъ; они не оставили лишь "подразумѣваемой" ни одной изъ гарантій народныхъ правъ! И въ этомъ мы видимъ, мы съ гордостью видимъ слѣдъ работы соціалдемократія, ея кровной связи съ пролетарскимъ движеніемъ. Правда "петиція" повторяетъ и изношенныя либеральныя фразы насчетъ уничтоженія "средостѣнія" возможности сліянія черезъ голову "бюрократіи". Неискушенная въ политической борьбѣ, рабочая масса не думаетъ еще объ огражденіи своихъ классовыхъ пролетарскихъ интересовъ, я услужливо подсовываемую ей славянофильскую труху принимаетъ за чистое золото политической свободы для народа. Пусть такъ. Сегодня она не понимаетъ политическаго положенія. Завтра она пойметъ его. Но и сегодня, довѣрчиво взявъ въ свои руки одно изъ потертыхъ либеральныхъ знаменъ, какъ несетъ она его? Возьмите самый "смѣлый", либеральный адресъ или резолюцію съ тѣми же требованіями, съ тѣмъ же обращеніемъ и посмотрите: какъ говорятъ либералы, и какъ говоритъ народъ. "Всѣхъ тѣхъ изъ насъ, которые осмѣливались возвышать свой голосъ въ защиту интересовъ народа и трудящихся классовъ, бросали въ тюрьму или ссылку". "Бюрократія толкала страну на край гибели и разоренія и позорной войной привела ее въ разгрому". "Если вы не удовлетворите нашей просьбы, мы умремъ на этой площади, передъ вашимъ дворцомъ. Намъ некуда больше идти, намъ открыты два только пути: путь, который ведетъ къ свободѣ и счастью, или тотъ, который ведетъ въ могилу". "Если наша жизнь должна быть принесена въ жертву страданіямъ Россіи, мы не пожалѣемъ этой жертвы, мы охотно принесемъ ее". Вотъ какимъ нелиберальнымъ языкомъ говоритъ даже либеральныя рѣчи петербургскій пролетаріатъ. "Мы готовы умереть" -- это значить: мы готовы биться за свободу, а не только просить ея. Отъ просьбы не умираютъ! Былъ ли слышенъ когда либо подобный языкъ? Да, онъ былъ слышенъ все въ тѣ же славные дни Великой революціи, когда зданіе стараго порядка трещало уже по всѣмъ швамъ, и когда революціонный народъ, сохраняя еще реакціонныя иллюзіи и политическую наивность, уже дѣлалъ революціонное дѣло. Но за революціоннымъ дѣломъ придетъ революціонное сознаніе, и уже то, какъ говоритъ сегодня пролетарская масса, показываетъ, что она будетъ дѣлать завтра. Мы уже видѣли, что во главу угла, какъ свои главныя требованія, рабочіе поставили демократическіе лозунги соціалдемократіи. Очевидно, что уже сегодня тысячи пролетаріевъ сознательно принимаютъ ихъ. Завтра ихъ такъ же сознательно примутъ десятки и сотни тысячъ. Мы знаемъ изъ иностранныхъ газетъ, что три завода бросили работу по призыву соціалдемократовъ, что, бросая работу, рабочіе поютъ свою пролетарскую "марсельезу". Завтра стотысячная масса сплотится вокругъ краснаго знамени соціалдемократіи.
Соціалдемократія можетъ съ увѣренностью дѣлать такія предсказанія. Не она ли одна, при всеобщемъ скептицизмѣ, при всеобщихъ крикахъ объ "ограниченности", "сектанствѣ", "узости", "нетерпимости", не она ли одна съ самаго своего зарожденія неразрывно связала дѣло русской свободы съ дѣломъ рабочаго класса? Не она ли одна вѣрила въ силу и неизбѣжную революціонность пролетарскихъ массъ? Не она ли одна видѣла въ нихъ единственно надежную опору свободы и демократіи и клала всѣ свои силы на дѣло классовой) пробужденія и классовой организаціи этихъ массъ? И не она ли предсказала то выступленіе на арену борьбы съ абсолютизмомъ милліонныхъ рабочихъ массъ, начало котораго мы наблюдаемъ теперь въ Петербургѣ, и продолженіе котораго скоро -- мы увѣрены въ этомъ -- будемъ наблюдать по всему пространству Россіи?
Какой урокъ тѣмъ либеральнымъ маловѣрамъ, которые, оправдывая свою собственную ограниченность и трусость, говорили о томъ, что народъ "не участвуетъ" въ политическомъ освобожденіи Россіи, что народъ "молчитъ" и "врядъ ли заговоритъ", что только "образованное" общество "борется" за свободу, и что тѣмъ самымъ "борьба" непремѣнно должна быть втиснута въ рамки "легальности"! Какой урокъ этимъ трезвеннымъ и умѣреннымъ политиканамъ, которые же умѣли даже поднять своего взора къ вершинѣ того могучаго дуба, палыми жолудями котораго они питались! Пусть попробуютъ эти господа, хотя бы насильно, вдвинуть въ тѣсныя рамки "легальности" борьбу стотысячныхъ массъ петербургскихъ рабочихъ, даже теперь, когда массы еще подхватываютъ ихъ ограниченные лозунги!
По, скажемъ мы сейчасъ же, какой урокъ и тѣмъ утопистамъ "конспиративной" организаціи, которые считали возможнымъ во имя привычки въ повиновенію, во имя формально-организаціонной "дисциплины", механическимъ рычагомъ "агентуры" двигать по своему усмотрѣнію милліонную армію рабочаго класса! Пусть попробуютъ они приложить эту наивно-аракчеевскую мѣрку къ тому грандіозному движенію, которое развертывается передъ нашими глазами! Пусть попробуютъ они въ организаціонномъ уставѣ третьяго, четвертаго и пятаго съѣздовъ "профессіональныхъ революціонеровъ" искать того магическаго средства, которое дастъ соціалдемократіи величайшее доступное ей счастье -- одушевить этотъ массовый потокъ классовымъ сознаніемъ, политической самостоятельностью! Развѣ не ясно теперь, развѣ не очевидно, что ровно въ той мѣрѣ соціалдемократія сможетъ овладѣть этимъ движеніемъ,-- а, стало быть, и это движеніе сможетъ усвоить соціалдемократическое сознаніе,-- ровно въ той мѣрѣ сможетъ она направить это движеніе по классовому руслу, въ какой ея вчерашняя и сегодняшняя пропагандистская и агитаціонная работа выдвинула и выдвигаетъ кадры сознательныхъ соціалдемократовъ изъ среды самой рабочей массы, перелила и переливаетъ черезъ эти кадры въ самую массу элементы классового сознанія, сдѣлала и дѣлаетъ ее политически воспріимчивой въ лозунгамъ, выдвигаемымъ соціалдемократіей? Каждый атомъ этой "мелкой", "подготовительной" работы сторицею вернется ей теперь!
Совершенно ясны и тѣ задачи, огромныя, трудныя задачи, которыя ставитъ передъ с.-д. партіей выступленіе на авансцену русской исторіи, на революціонную авансцену, рабочихъ массъ. Почему не "узкая" организація "профессіональныхъ революціонеровъ" дала толчокъ движенію этой лавины, а "Собраніе рабочихъ"? Потому что "собраніе" это было дѣйствительно широкою организаціею, основанною на самодѣятельности рабочихъ массъ. Задачи, которыя ставило себѣ это "собраніе", были ограниченны; самодѣятельность концентрировалась на узкомъ полѣ "чисто экономической" борьбы; неотмежеванность отъ "правящихъ сферъ" неизбѣжно вносила сѣмена реакціонности. Потому и возникшее подъ руководствомъ этого "Собранія" движеніе носитъ на себѣ на первыхъ порахъ печать ограниченности, зигзагами выбирается на правильный путь. Въ другихъ формахъ, сдавленныхъ "нелегальностью" нашего движенія, намъ необходимы тоже широкія организаціи, которыя связали бы насъ съ массой, намъ тоже необходима самодѣятельность пролетаріата; но въ основу этихъ организацій и этой самодѣятельности мы должны положить всеобъемлющія цѣли классовой борьбы.
Начавшееся движеніе идетъ зигзагами, бродитъ въ потемкахъ, запинается о реакціонность, о малосознательности отсталыхъ слоевъ массы, дѣлаетъ ложные шаги. Должны ли мы отвернуться отъ него, осудить его, умыть руки? Должны ли мы, если революція въ началѣ пойдетъ "не по-нашему", и мы не съумѣемъ овладѣть ею настолько, чтобы заставить ее идти иначе, нападать въ тылъ революціи? Это была бы преступная, самоубійственная политика,-- отказъ отъ того самаго дѣла, именемъ котораго мы освящаемъ свое существованіе!
"Шагъ дѣйствительнаго движенія дороже дюжины программъ", говорилъ Марксъ. И говорилъ не потому, конечно, чтобы онъ, всю жизнь свою посвятившій постановкѣ пролетарской программы на прочную научную основу, недооцѣнивалъ ея колоссальное значеніе. Но наша программа говоритъ намъ, что самая сущность массоваго пролетарскаго движенія революціонна, какими бы наносными пластами она ни заслонялась. И не для того программа существуетъ, чтобы во имя ея отворачиваться отъ непривлекательной для насъ внѣшности, а для того, и только для того, чтобы подъ всякою внѣшностью, подъ всѣми случайными проявленіями, отыскать искру революціонной сущности и раздуть ее въ революціонное пламя; чтобы заставить революціонное движеніе сдѣлать новый шагъ по революціонному пути. Какъ акушеры, мы должны помогать труднымъ и мучительнымъ, часто "неправильнымъ" родамъ классового сознанія. Въ этомъ -- оправданіе, въ этомъ -- весь смыслъ нашей дѣятельности.
Петербургское движеніе громкимъ голосомъ диктуетъ всѣмъ, въ комъ живъ духъ соціалдемократіи, ихъ долгъ: на улицу, къ массамъ! На площадяхъ и улицахъ, у воротъ пустующихъ фабрикъ, въ рабочихъ кварталахъ, въ трактирахъ и чайныхъ долженъ непрерывно звучать голосъ соціалдемократа, несущаго въ "неправильное" движеніе массъ правильное пониманіе классовыхъ интересовъ и методовъ борьбы пролетаріата, критикующаго сегодняшній день для того, чтобы подготовить болѣе революціонный завтрашній! Каждый день всеобщей стачки долженъ быть новымъ шагомъ впередъ, шагомъ въ сознаніи массы" шагомъ въ дѣйствительномъ движеніи ея.