Огроменъ историческій прыжокъ отъ абсолютизма къ демократическому народовластію, который готовится сдѣлать Россія. Въ спѣшной, лихорадочной скачкѣ забастовокъ, въ страстномъ подъемѣ борьбы за человѣческія права приспособляются милліоны народа къ грядущимъ новымъ условіямъ жизни. Почти съ головокружительной быстротой вчерашній россійскій обыватель, заспанный, начесанный, неумытый преображается въ будущаго гражданина свободной демократіи. Недалекъ день, когда этотъ процессъ преобразованія съ такою же быстротой охватить и крестьянство. Но нарожденіе будущихъ гражданъ влечетъ за собой огромный и быстрый переворотъ во всѣхъ соціально-экономическихъ отношеніяхъ Россіи. Пролетарій, работающій 8 часовъ; приказчикъ, отказывающійся отъ той "патріархальной" простоты отношеній, которая на всю жизнь, почти безвыходно приковывала его къ прилавку и заставляла быть "на побѣгушкахъ" у хозяина; прислуга, требующая отдѣльной комнаты, ограниченія рабочаго времени, вѣжливаго обращенія, освобожденія отъ унизительныхъ "осмотровъ" или подчиненія той же процедурѣ на равныхъ правахъ и хозяевъ,-- вѣдь всѣхъ этихъ, на первый взглядъ такихъ скромныхъ, "сѣрыхъ" перемѣнъ достаточно для того, чтобы перевернуть весь наличный укладъ современной Россіи. Промышленное производство, торговля, домашняя жизнь -- все это должно сразу европеизироваться, или вѣрнѣе -- принимая во вниманіе быстроту переворота -- американизироваться. Необычное расширеніе производства, оборудованіе его самыми усовершенствованными машинами -- вотъ первое неизбѣжное слѣдствіе удовлетворенія требованія рабочихъ; полный переворотъ въ торговлѣ, концентрація ея, возникновеніе колоссальныхъ торговыхъ базаровъ -- непремѣнный спутникъ успѣшной борьбы приказчиковъ; преобразованіе всей домашней жизни, ростъ отелей, гостиницъ, ресторановъ, средствъ передвиженія, уличной жизни -- безъ всего этого немыслимо "человѣческое" существованіе прислуги. А всѣ эти перемѣны въ свою очередь влекутъ за собою самыя грандіозныя измѣненія.
Всѣ соціальные и культурные устои самодержавной Россіи рушатся, какъ рушится ея политическое зданіе. Слышенъ уже трескъ подгнившихъ балокъ, грохотъ падающихъ стропилъ. Новая, свободная Россія, демократическая и культурная, уже ясно вырисовывается изъ груды обломковъ разрушающагося азіатскаго караванъ-сарая. Ничто уже не можетъ остановить революціоннаго потока, и какъ щепку смететъ онъ тѣ плотины, которыя пытается воздвигнуть на его пути издыхающій режимъ. Послѣ кроваваго воскресенья въ Петербургѣ и разстрѣловъ въ Варшавѣ, Ригѣ, Лодзи и десяткѣ другихъ городовъ, послѣ рѣзни въ Баку, послѣ избіенія студентовъ въ Москвѣ и Казани и гимназистовъ въ Саратовѣ и Курскѣ, правительство стоитъ передъ еще болѣе грознымъ я рѣшительнымъ движеніемъ, чѣмъ прежде. Нарядившись въ доспѣхи рыцаря печальнаго образа, правительство пытается кинуть угрозу всей странѣ и призвать на священную войну противъ "крамольниковъ" всѣ темныя и слѣпыя силы русскаго народа. Но еще не высохли чернила, которыми подписанъ этотъ призывъ, повторяющій, хотя иными словами, знаменитую фразу о томъ, что "никогда листъ бумага не встанетъ между мною и народомъ", какъ грозная рѣшимость петербургскаго пролетаріата внушаетъ трусливому правительству блудливую мысль написать рескриптъ, въ которомъ уже обѣщается этотъ "бѣлый листъ". Въ своей жалкой глупости оно думаетъ неловкимъ фокусомъ обмануть надвигающуюся на него историческую Немезиду, остановить весь тотъ грандіозный политическій, соціальный и культурный переворотъ, который уже совершается на его глазахъ!
Рабочій классъ зарегистрируетъ, что его борьба уже привела къ неслыханному въ Россіи обѣщанію созвать выборныхъ отъ народа, но, не возлагая никакихъ надеждъ на обѣщанія и не ожидая ничего отъ правительства, перейдетъ къ своему великому очередному дѣлу, которое смететъ безъ остатка всѣ крѣпостныя самодержавныя путы...