И что характерно для этой партіи, претендующей на званіе соціалистической, это та легкость, съ которою она отказалась отъ своихъ закоренѣлыхъ предразсудковъ, лишь только почувствовала себя въ родной буржуазно-демократической стихіи. Куда дѣлся тотъ скептицизмъ и невѣріе по отношенію къ русскому революціонному движенію, которые обуревали П. П. С., пока это движеніе являлось ей лишь въ образѣ партіи пролетаріата? Куда дѣлось то представленіе о "вредѣ" "всероссійскихъ" программъ, которое носилось передъ П. П. С. при зарожденіи еврейскаго рабочаго движенія? Куда дѣлась вѣра, что "политическая самостоятельность Волыни" вотъ "единственно вѣрная гарантія народныхъ правъ"? В. В. С. ищетъ теперь этой гарантія въ политическомъ освобожденіи Россіи и, соединяясь ради этой цѣли съ русской буржуазной демократіей, она довольствуется тѣмъ признаніемъ права на самоопредѣленіе, котораго ей казалось такъ безконечно мало въ программѣ-mіnіmum демократіи соціальной. Нечего и говорить, что мысли о превращеніи грядущей революціи въ "соціальную" далеко-далеко улетѣли отъ П. П. С. на заграничной "конференціи". И мы привѣтствуемъ это начало выступленія буржуазно-демократической партіи въ ея неприкрытомъ буржуазно-демократическомъ видѣ. Нѣсколькими двусмысленными "соціалистами" меньше -- это выгода для дѣла соціализма, для дѣла развитія классоваго сознанія пролетаріата; нѣсколькими хорошими буржуазными демократами больше -- это выгода для дѣла демократіи, а только черезъ демократію можетъ пройти рабочій классъ къ своей великой цѣли... Лишь бы эти эксъ-соціалисты становились хорошими демократами; пока этого про нихъ, какъ мы видимъ, сказать еще нельзя...
Не будемъ останавливаться на однородной эволюціи "грузинской партіи соціалистовъ-федералистовъ-революціонеровъ", этомъ ублюдкѣ чуть не десятка направленій, совмѣстившихся въ парѣ лицъ; при дружескомъ содѣйствіи и покровительствѣ г. г. соціалистовъ-революціонеровъ, эта "партія" бывшихъ анархистовъ благополучно и безъ лишнихъ замедленій прослѣдовала подъ сѣвъ демократической буржуазіи, какъ тому и слѣдуетъ быть.
Еще съ большей стремительностью, чѣмъ П. П. С., спѣшатъ на дѣлѣ сбросить "соціалистическій" плащъ соціалисты-революціонеры. Не забывшій разглагольствованій о "трудовой", не буржуазной революціи, кіевскій комитетъ ихъ "партіи" еще мечтаетъ, что вотъ-вотъ "начнется свѣтлая эра соціализаціи", а уже рука г. Гарденина вынесла "за скобку" признаніе въ качествѣ общей ближайшей цѣли простого приспособленія, хотя бы и не "революціоннаго", политическихъ формъ къ буржуазному строю общества. А въ "Сынѣ Отечества" наслѣдники "незабвеннаго учителя" соц.-рев., Н. Михайловскаго, откровенно заявляютъ, что "соціальныя противорѣчія должны быть на время забыты", и даже "крестьянскій вопросъ" трактуютъ лишь какъ вопросъ "о дарованія крестьянину общихъ правъ". Куда дѣлась священная "соціализація", изъ-за которой столько копій ломали г. г. соц.-рев.? Еще юный "союзъ учащихся соц.-рев." кричитъ "долой буржуазію", а въ это самое время сознающіе "непримиримую вражду" между "арміей труда" и "всѣми другими партіями" вожди соціалистовъ-революціонеровъ довѣрчиво вкладываютъ свою руку въ дружески протянутую имъ руку самой доподлинной "буржуазіи". Еще вновь образовавшаяся минская группа, помня старые лозунги и старыя фразы, поучаетъ "всѣхъ гражданъ", будто историческій "обманъ" народа буржуазіей заключался именно въ томъ, что "народу дано право выбирать очень малое число представителей", а въ это самое время "партія", вступая въ "блокъ", не требуетъ даже признанія со стороны всѣхъ участниковъ его права народа за прямое и равное представительство съ имущими классами!
Мы рады, что соц.-рев. вступили, наконецъ, на тотъ путь, на которомъ они единственно плодотворно могутъ использовать своя силы для дѣда политической свободы; мы рады, что они начинаютъ выбрасывать за бортъ весь тотъ вздоръ о "соціализаціи", "трудовой революціи", о необходимости для буржуазіи "трепетать" отъ ихъ соціалистическихъ доблестей, который они съ такимъ упорствомъ городили цѣлые годы, напрасно дробя силы буржуазной демократіи и внося дезорганизацію и путаницу въ то дѣло развитія классоваго сознанія и организаціи пролетаріата, которому посвящаетъ себя соціалдемократія; мы надѣемся, что они и дальше съ такою же рѣшительностью пойдутъ по пути сліянія съ родственными имъ теченіями и, вмѣстѣ со своею симферопольскою группою, признаютъ, что, по крайней мѣрѣ, "до тѣхъ поръ, пока Россія не раскрѣпощена отъ ц. рабства", имъ надлежитъ "выступать, какъ революціонерамъ политическимъ", отложивъ свои "соціалистическія" стремленія до лучшихъ временъ. Мы разсчитываемъ, что своему центральному органу и всѣмъ своимъ комитетамъ, группамъ и союзамъ они посовѣтуютъ послѣдовать честному примѣру симферопольской группы и делегаціи на конференціи и перестать, наконецъ, болтать тѣ невыносимыя глупости о "соціализмѣ", которыя заполняютъ ихъ листки. Нельзя же, въ самомъ дѣлѣ, узаконить "двойную бухгалтерію", какъ принципъ партійной дѣятельности {И особенно нельзя, вступивъ уже въ "буржуазный" блокъ, умалчивать объ этомъ, какъ дѣлаетъ только что вышедшій No 55 "Рев. Росс." и кричать о необходимости для рабочихъ, для соціалистическихъ элементовъ составить прочный соціалистическій блокъ". Что это значитъ? Хотятъ-ли г.г. соц.-рев. засѣдать въ двухъ "блокахъ" сразу, быть именинниками и на Онуфрія и на Антона, или они уже откровенно сами не причисляютъ себя къ "соціалистическимъ элементамъ" и даютъ лишь благожелательные совѣты намъ, соціалдемократамъ?}.
И когда с.-р--ы все это сдѣлаютъ, когда они внесутъ единство во всѣ свои дѣйствія и станутъ тѣмъ, чѣмъ должны быть, т. е. добрыми демократами, тогда у насъ не будетъ причинъ сохранять и столь обижающую ихъ резолюцію нашего II съѣзда. Тогда мы и съ ними сможемъ вступать въ отдѣльныхъ случаяхъ въ такія же временныя соглашенія, какія считаемъ возможными по отношенію къ другимъ лѣвымъ фракціямъ буржуазной демократіи. Но мы напомнимъ гг. с.-р--амъ, что для этого надо быть добрыми демократами; нало одного устраненія изъ ихъ программы требованій, "затемняющихъ классовое сознаніе рабочаго класса"; нужно еще, чтобы ихъ лозунгомъ борьбы вездѣ и всегда олужило "всеобщее, равное, тайное и прямое избирательное право", а они и этого лозунга не съумѣли обезпечить при своемъ вступленіи въ "блокъ". Правда, первые шаги трудны; быть можетъ, поэтому, на первыхъ порахъ своего шествованія по открытому пути буржуазнаго демократизма, о.-р--ы оказались -- увы!-- плохими демократами; но все же отъ "трудовой революціи" прямо къ монархической конституціи, съ возможностью даже двух- и трехстепенныхъ выборовъ,-- скачекъ черезчуръ смѣлый!
Таковъ новоявленный "блокъ" и, привѣтствуя его, какъ несомнѣнный шагъ впередъ, мы все же не можемъ не констатировать крайней убогости того политическаго credo, которое послужило его основой; тѣмъ болѣе, что даже эти минимальныя требованія, несмотря на круговую поруку всѣхъ участниковъ, не вездѣ и не всегда проводятся. Мы уже подчеркивали отсутствіе хотя бы особаго мнѣнія "оовобожденцевъ" насчетъ избирательнаго права въ резолюціяхъ земскаго съѣзда. И если г. Водовозовъ (какъ пишутъ изъ Кіева) полагаетъ, что изъ "резолюціи" путемъ "косвенныхъ уликъ" можно вычитать хотя бы только всеобщее избирательное право, то, во-первыхъ, это неправда {Насчетъ представительства въ органахъ самоуправленія, напримѣръ резолюція прямо оговариваетъ, что требуетъ лишь "по возможности" привлеченія "всѣхъ наличныхъ силъ", хотя по п. 7 "политическія права" должны быть "равны".}, а, во-вторыхъ, мы думаемъ, что резолюціи пишутся не для того, чтобы умалчивать о требованіяхъ, а для того, чтобы высказывать ихъ. Да, кромѣ того, памятная "освобожденская" прокламація ("Народъ и война"), ни единымъ словечкомъ не заикающаяся о всеобщемъ избирательномъ правѣ, достаточно показываетъ, насколько серьезно считаютъ себя связанными взаимными обязательствами участники "блока". И для насъ несомнѣнно, что, пока буржуазная демократія однимъ бокомъ прислоняется къ умѣренному либерализму, пока она ставитъ себѣ задачу слить въ одно цѣлое всѣ оттѣнки буржуазной оппозиціи, до самыхъ умѣренныхъ включительно, до тѣхъ поръ нечего и думать о расширеніи предѣловъ ея "демократизма", ни даже о томъ, чтобы общепризнанный на конференціи минимумъ серьезно и настойчиво проводился въ жизнь. Интересамъ единства и "гармоническаго" сочетанія всѣхъ теченій неизбѣжно будутъ приноситься въ жертву и демократизмъ программы, и революціонность тактики.
Мы были своевременно увѣдомлены о созывѣ конференціи и своевременно же, по соглашенію съ другими пятью соціалдемократическими организаціями, выработали мотивированный отказъ принять въ ней участіе. Мы не знаемъ, почему партія "Пролетаріатъ" не довела до свѣдѣнія конференціи свой отказъ {Центр. Ком. Бунда ("Посл. Извѣстія* No 202) заявляетъ, что отвѣтъ Бунда на предложеніе участвовать въ конференціи "запоздалъ по независящемъ отъ Бунда причинамъ". Но мы не понимаемъ, почему Ц. К. Бунда, вопреки условію, не публикуетъ текстъ этого "отвѣта".}. И совершенно непростительнымъ, съ нашей точки зрѣнія, является участіе въ конференціи, хотя и не присоединившагося еще къ ея рѣшеніямъ, но и не протестовавшаго противъ нихъ открыто, делегата латышской С.-Д. Р. П. Мы полагаемъ, что самъ нашъ латышскій товарищъ чувствовалъ, какимъ рѣзкимъ диссонансомъ является присутствіе, вопреки общему рѣшенію соціалдемократовъ, представителя пролетарской организаціи посреди этихъ, чуждыхъ пролетаріату, элементовъ.
Соціалдемократія -- единственная партія, ведущая принципіально выдержанную политику, единственная партія, у которой "конечная цѣль" является не ни къ чему не обязывающимъ на практикѣ субъективнымъ "идеаломъ", предназначеннымъ для прикрытія убогости и ограниченности цѣли "ближайшей", не средствомъ для наигрыванія на идеалистическихъ стремленіяхъ уловляемыхъ массъ, а конкретной исторической задачей, неразрывно связанной со всей текущей борьбой и опредѣляющей формы и частныя цѣли ея; соціалдемократія ни въ коемъ случаѣ и ни ради какихъ ближайшихъ задачъ не можетъ связать себѣ рукъ. Какъ бы ни казалось, на первый взглядъ, что "блокъ" ни къ чему не обязываетъ, что онъ не урѣзываетъ "программъ" и оставляетъ полную "свободу дѣйствія" всѣмъ участникамъ соглашенія, на самомъ дѣлѣ это не такъ. И лучше всего можно видѣть это на примѣрѣ спеціалистовъ по части всякихъ "блоковъ" -- Жореса и Прессанса. Вѣдь, по ихъ словамъ, и участіе во французскомъ "блокѣ" ради "общей" цѣли -- поддержанія республики и демократической свободы -- "ни къ чему не обязываетъ". И мы охотно вѣримъ господамъ Жореоу и Преосансэ, что они тоже сохраняютъ "всю полноту соціалистическаго идеала". Но, увы! Политическая борьба ведется не на небесныхъ высотахъ жоресовскихъ "идеаловъ", а на презрѣнной землѣ; и, какъ бы непорочны ни были идеальные помыслы соціалистическихъ "блокаровъ", эта непорочность не мѣшаетъ имъ, ради "общей ближайшей цѣли", какъ мы видѣли это еще на-дняхъ, ни защищать систему шпіонства и доносовъ, ни вотировать кредиты на поддержаніе милитаризма, ни даже ассигновать народныя деньги на "секретные фонды", предназначенные для подкупа и политическаго сыска. Такова неумолимая логика "ближайшей цѣли", не связанной неразрывными узами съ цѣлью конечной. Пусть думаетъ Жоресъ, что строгая вѣрность принципамъ, это лишь -- "формальныя соображенія"; въ этомъ нѣтъ ничего удивительнаго для оппортуниста, у котораго принципъ и дѣло, теорія и практика ничѣмъ не связаны другъ съ другомъ. Но что сказать о другомъ защитникѣ "удивительной и неуязвимой формы блока", г. Прессансэ? Этотъ господинъ, посылающій свои "привѣтствія" всѣмъ казненнымъ, павшимъ отъ солдатскихъ пуль, сосланнымъ и заключеннымъ жертвамъ деспотизма, огромное большинство которыхъ боролось и борется подъ знаменемъ соціалдемократіи, смѣетъ намекать, что къ новому "блоку" не примыкаютъ лишь "нелѣпые доктринеры, непримиримостью прикрывающіе свою трусость"!.. Соціалдемократія можетъ презрѣніемъ отвѣтить на инсинуаціи этого сотрудника сомнительно-соціалистической "Humanité" и несомнѣнно капиталистическаго "Temps".
Соціалдемократія не можетъ, подобно участникамъ конференціи, думать, что "полная свобода дѣйствій для всѣхъ партій не только не противорѣчитъ, но, напротивъ, находится въ полной гармоніи съ ихъ намѣреніями координированнаго дѣйствія". Нѣтъ, "свободы дѣйствій" мы допустить не можемъ. Не измѣняя дѣлу пролетаріата, мы не можемъ допустить, чтобы націоналисты всѣхъ видовъ звали рабочій классъ положить всѣ свои силы на поддержаніе націоналистическихъ тенденцій; мы не можемъ допустить, чтобы "освобожденцы" обманывали пролетаріатъ вздорными сказками о томъ всеобщемъ благоденствіи, которое наступитъ, будто бы, на другой день послѣ завоеванія свободы; мы не можемъ допустить затемнѣнія классоваго сознанія пролетаріата мѣщанскими утопіями, насчетъ всевозможныхъ "соціализацій" и "кооперацій", и внесенія дезорганизаціи въ дѣло его классоваго сплоченія; и больше всего мы не можемъ допустить такой постановки вопроса о задачахъ рабочаго класоа въ политическомъ освобожденіи Россіи, при которой вся его роль сводится въ "облегченію начинаній либераловъ" и "помощи имъ", какъ выражается все тотъ же несравненный Прессансе.
И такъ какъ ни одна буржуазная партія" не переставъ быть буржуазной, не можетъ отказаться ни отъ своихъ представленій о роли и значеніи народныхъ массъ въ политической борьбѣ, ни отъ обоихъ методовъ и средствъ борьбы, то именно потому для соціалдемократіи никогда и ни при какихъ условіяхъ невозможны прочные и продолжительные союзы съ буржуазными партіями. Такіе союзы, всегда вносящіе принципіальную путаницу и тѣмъ самымъ стирающіе грань между пролетаріатомъ и крайними элементами буржуазіи, могутъ имѣть реальную цѣнность лишь тогда, когда, по счастливому выраженію "Рев. Рос.", "выносятъ за скобку общій множитель": но, естественно, что этотъ "множитель", эта реальная величина, которая признается "общей цѣлью", есть программа той изъ входящихъ въ соглашеніе единицъ, которая требуетъ минимума. Соединить на этомъ "минимумѣ" максимумъ усилій -- вотъ единственное оправданіе и единственный смыслъ "блока", если только онъ не остается простой игрушкой. И если бы даже участники "блока" этого не сознавали, то логика событій очень скоро научитъ ихъ этой политической азбукѣ.