"За два года". Сборникъ статей изъ "Искры". Часть первая.
(23 апрѣля 1905 года, No 98).
Соціалдемократія имѣетъ, какъ извѣстно, привилегію возбуждать великую нелюбовь и даже ненависть со стороны всѣхъ другихъ политическихъ партій, всегда единодушныхъ, когда дѣло идетъ о нападкахъ на соціалдемократическую партію. Партія пролетаріата, впервые нашедшая ключъ къ сердцу народныхъ массъ, впервые съумѣвшая пробудить и воспитать ихъ политическую мысль, организовать и мобилизовать ихъ на почвѣ отстаиванія ихъ классовыхъ интересовъ, для борьбы противъ существующаго режима и тѣмъ дать реальную опору для борьбы всѣхъ слоевъ образованнаго "общества", эта партія не перестаетъ подвергаться самымъ ожесточеннымъ нападкамъ со стороны свободолюбивыхъ элементовъ этого самаго "общества".
Еще въ послѣднемъ номерѣ "P. P." (No 64) г. "Бывшій соціалдемократъ" нашелъ въ себѣ достаточно вкуса, чтобы использовать въ этомъ направленіи противъ соціалдемократіи отрывки изъ "недоконченной рукописи" И. П. Каляева, приговореннаго теперь къ смертной каэни. О, конечно, г. Б. С. сдѣлалъ это "не для полемики съ соціалдемократами"! Но вамъ кажется все же весьма характерной эта ненависть въ соціалдемократіи, заставляющая даже дань удивленія передъ героизмомъ облекать въ форму полемики противъ "Искры". Вѣдь не пришло же въ голову г. Б. С. противоставлять революціонность настроенія Каляева, ну, скажемъ, хоть "постепеновщинѣ" того "Освобожденія", съ которымъ "Революціонная Россія", послѣ парижскаго брака и до сихъ поръ -- оффиціально, по крайней мѣрѣ,-- не развелась! Очевидно, очень ужъ досадила всѣмъ ужасная грѣшница -- соціалдемократія! И самымъ ходячимъ упрекомъ противъ нея, несомнѣнно, является обвиненіе въ помѣхѣ всевозможнымъ "координированнымъ" дѣйствіямъ, во внесеніи раскола и раздробленія въ ряды оппозиціи, въ ослабленіи дружнаго "натиска" на правительство и пр., и пр.
Было счастливое время, когда трогательное согласіе и единеніе господствовали почти на всемъ полѣ оппозиціонной журналистики. Отъ отца нынѣшнихъ соц.-рев.-- "Русскаго Богатства" -- до праматери нынѣшнихъ "умѣренныхъ" купеческой и земской линіи -- "Вѣстника Европы" -- царилъ одинъ и тотъ же неопредѣленный сѣро-розовый цвѣтъ, въ которомъ тонули всѣ оттѣнки политической мысли и всѣ разногласія.
Но было ли это единеніе признакомъ силы оппозиціи? Нѣтъ; оно служило неопровержимымъ доказательствомъ ея слабости; оно подчеркивало чисто оборонительную позицію, которую -- и то съ сомнительнымъ успѣхомъ -- приходилось занимать всѣмъ "прогрессивнымъ" элементамъ. Отсутствіе политическаго дробленія оппозиціи и мирное сожительство всего оппозиціоннаго лагеря означали ничто иное, какъ малую практическую цѣнность политическихъ программъ. "Идеалъ" -- политическая свобода -- былъ такъ далекъ, что было совершенно нелишне опредѣлять конкретнѣе свое отношеніе къ нему. Можно было довольствоваться самыми туманными формулами, благодаря туманности своей объединявшими всѣхъ.
Выступленіе пролетаріата въ серединѣ девяностыхъ годовъ показало правильность разсчетовъ соціалдемократіи. Оно же впервые предъявило оппозиціонному "обществу" оппозиціонный "народъ" и тѣмъ самымъ повысило шансы оппозиціи вообще. Политическая свобода начала выступать изъ окутывавшаго ее тумана и пріобрѣтать болѣе опредѣленныя очертанія. Вмѣстѣ съ тѣмъ предъ всѣми оппозиціонными группами предстала необходимость соотвѣтственно усилить и опредѣленность своей политической позиціи. Эта большая опредѣленность означала повышеніе силы оппозиціи. Но она же означала начинающееся дробленіе ея. Изъ-подъ покрова общаго сходства всѣхъ оппозиціонныхъ группъ, основывавшагося на отрицательномъ отношеніи ихъ къ существующему режиму, начали выглядывать, хотя сначала и весьма слабо, индивидуальныя физіономіи, индивидуальность которыхъ обусловливалась взглядами на методы и цѣли положительной политической борьбы.
Внимательный анализъ показалъ бы, что уже въ эту эпоху, подъ вліяніемъ первой волны пролетарскаго движенія, намѣтились общими штрихами всѣ тѣ направленія, которыя теперь, на нашихъ глазахъ, консолидируются въ политическія партіи. Первый же натискъ рабочаго класса на существующій государственный порядокъ, натискъ, въ значительной степени стихійный, воздѣйствовалъ на оппозиціонное "общество" такимъ образомъ, что "раскалывалъ" его, одновременно повышая совокупность его силъ и оппозиціонности. Роль соціалдемократіи, истолковывавшей историческій смыслъ стихійнаго движенія рабочихъ массъ, показывавшей его соціальные корни и вѣроятное будущее, сводилась въ этомъ отношеніи лишь къ ускоренію и интенсификаціи этого процесса, одновременнаго и неразрывно связаннаго другъ съ другомъ наростанія силы оппозиціи и ея разслоенія.
Въ томъ же самомъ направленіи шло воздѣйствіе рабочаго движенія и его авангарда -- соціаддемократіи -- на либерализмъ и демократію и втеченіе всего остального періода, отдѣляющаго насъ отъ середины 90-хъ годовъ. Съ ростомъ рабочаго движенія и усиленіемъ его классоваго характера, выражающимъ растущую опредѣленность тѣхъ задачъ, которыя онъ себѣ ставитъ, растутъ и надежды на возможность политическаго переворота въ Россіи; изъ области "мечтаній" конституція переходить въ область совершенно очевидной возможности. А вмѣстѣ съ тѣмъ растетъ опредѣленность политической физіономіи оппозиціонныхъ группъ, растетъ ихъ сила и ихъ "дробленіе".
Разумѣется, литературная критика соціалдемократіи, являвшаяся лишь отраженіемъ фактической критики рабочаго движенія, казалась, какъ кажется и до сихъ поръ, либерально-демократическимъ группамъ, черпавшимъ изъ этого самаго движенія свои силы, досаднымъ нарушеніемъ гармоніи и единства въ борьбѣ съ самодержавной бюрократіей. Не понимая того процесса, который толкалъ ихъ впередъ, онѣ или отрицали свою эволюцію, или считали ее плодомъ самопроизвольнаго развитія и роста своей политической мысли. И въ каждый данный моментъ своего развитія онѣ требовали "единенія" на основѣ достигнутаго ими уровня. Отсюда -- любовь въ туманнымъ и неопредѣленнымъ формуламъ, которыя, поскольку онѣ относились къ будущимъ формамъ политической свободы и соціальныхъ преобразованій, могли выразить все, что угодно, или ничего; и отсюда же -- великая нелюбовь въ соціалдемократіи, которую сама классовая позиція ея заставляла ставить политическіе вопросы все въ болѣе и болѣе острой и опредѣленной формѣ и создавать такимъ образомъ реактивъ для опредѣленія классовой природы всѣхъ другихъ оппозиціонныхъ группъ.