Въ высшей степени характерно, что соціалдемократія первая выработала себѣ программу, опредѣленно и ясно формулирующую не только конечныя, но и ближайшія цѣли ея. Въ томъ вопросѣ объ уничтоженіи абсолютизма и политической свободѣ, по отношенію котораго и раздается все болѣе сѣтованій насчетъ дробленія силъ, соціалдемократія первая оказала въ точныхъ и конкретныхъ терминахъ, чего именно она хочетъ. И до самаго послѣдняго времени (мы оставляемъ въ сторонѣ окраины и націоналистическія партіи) соціалдемократія одна только имѣла программу, такъ что, въ сущности, одна только соціалдемократія и была политической партіей; всѣ прочія оппозиціонныя и революціонныя группы были и остались лишь направленіями, формулировавшими только общіе штрихи своей дѣятельности и своихъ цѣлей.
Это отсутствіе программъ и дало возможность чуть не наканунѣ переживаемаго нами революціоннаго періода, уже успѣвшаго такъ безпощадно обнажить классовую подоплеку многихъ "народолюбивыхъ" направленій, поставить на очередь вопросъ объ "объединеніи" сихъ. "Освобожденіе" объявляло въ это время, что русское освободительное движеніе "не носитъ на себѣ печати классовой ограниченности", а "соціалисты" "Рев. Россіи" (No 54, стр. 6) увѣряли, будто "крайняя лѣвая конституціоналистовъ" "уже теперь" выражаетъ "гласно нѣкоторыя симпатіи къ соціализму"!
Попытка "объединенія" удалась. Парижскій "блокъ" и ноябрьскій земскій съѣздъ -- это, въ сущности, одна непрерывная цѣпь, такъ какъ освобожденцы, принимавшіе участіе и здѣсь и тамъ, служили соединительнымъ звеномъ.
Правда, о.-р-ы хвалились, будто своимъ "блокомъ" имъ удалось отдѣлить "такіе элементы, которые чужды специфическимъ классовымъ интересамъ аграрно-буржуазнаго ядра и тяготѣютъ ко многимъ тенденціямъ соціалистической демократіи" (это г. Струве-то!), элементы, которые якобы не желаютъ вести никакихъ переговоровъ съ правительствомъ о "взаимодѣйствія" съ нимъ для "умиротворенія страны", ("P. Р.," No 56, стр. 6) и т. п. Но, во 1-хъ г. Струве теперь уже печатно заявилъ, что "разговаривать" съ правительствомъ онъ пересталъ не въ эпоху "блока", а лишь послѣ 9-го января, а во 2-хъ "P. Р." (No 55, стр. 2--3) сумѣла втолковать массу прекрасныхъ вещей (въ томъ числѣ и всеобщее и пр. избирательное право) и въ резолюціи земскаго съѣзда, удивляясь лишь въ своей неизреченной наивности, почему это у земцевъ явилась "странная мысль -- говорить лишь далекими намеками въ вопросѣ, который для рабочихъ массъ имѣетъ самое жгучее значеніе"! Такимъ образомъ очевидно, что, по признанію самихъ с.-р-омъ, политическая платформа "блока" и земскаго съѣзда была, въ сущности, одна и та же. Желанное "единеніе" было достигнуто, и можно было позволить себѣ двойной залпъ ругательствъ по адресу "узости", "доктринерства", "сектантской нетерпимости" соціалдемократіи, которая одна оставалась теперь за порогомъ святилища объединенной оппозиціи.
Торжество "единенія" продолжалось, однако, недолго. Не успѣлъ еще "блокъ" совершить ни единаго дѣйствія, какъ грянула январьская буря и однимъ ударомъ разрушила такъ старательно возведенное зданіе. Если до январьскихъ событій рабочій классъ, поскольку движеніе его было стихійнымъ и не обращалось непосредственно противъ абсолютизма, игралъ, въ значительной степени, лишь роль разрушительной и дезорганизующей правительственный механизмъ силы, то теперь положеніе измѣнилось. Начиная съ 9-го января, все большая и большая часть рабочаго класса ставитъ себѣ сознательной цѣлью борьбу не только за политическую свободу вообще, но и за опредѣленныя, конкретныя формы ея, именно тѣ, которыя намѣчены въ программѣ соціалдемократіи. Такое открытое выступленіе широкихъ массъ на непосредственную борьбу и знаменуетъ собой начало революціи. Политическая свобода и связанныя съ ней соціально-экономическія преобразованія становятся, такъ сказать, осязательными. Выдвигается рядъ соціально-политическихъ проблемъ, которыя можно почти нащупать руками и отъ которыхъ нельзя отговориться туманными фразами. Дѣло идетъ "въ серьезъ" и классовые интересы заставляютъ отнестись къ нему "въ серьезъ".
Послѣ 9-го января на нашихъ глазахъ совершается не только распаденіе объединенной оппозиція, но и образованіе политическихъ партій съ опредѣленной политической и соціально-экономической программой. Классовый характеръ рабочаго движенія заставляетъ выдѣлиться въ особую группу промышленный либерализмъ. Вовлеченіе въ движеніе крестьянства даетъ толчокъ образованію "правой" и "лѣвой" партіи земскаго либерализма.
Вмѣстѣ съ тѣмъ, соціаддемократія перестала пользоваться привилегіей вести одновременно борьбу на два фронта, хотя и различными методами: противъ самодержавной бюрократіи и противъ всѣхъ другихъ, хотя бы и "прогрессивныхъ", партій, поскольку ихъ дѣятельность противорѣчитъ классовымъ интересамъ пролетаріата. Всякая новообразующаяся партія сейчасъ же начинаетъ такую же войну противъ всѣхъ, во имя представляемыхъ ею классовыхъ интересовъ. Купеческая партія прямо заключаетъ "конвенцію" противъ требованій рабочихъ; Шиповская партія, открывая войну противъ самой идеи ограниченія абсолютизма, тѣмъ самымъ направляетъ свою программу не только противъ рабочей и крестьянской демократіи, но и противъ купечества и противъ своихъ же, болѣе либеральныхъ, собратій -- земцевъ, которые думаютъ опасаться отъ аграрной революціи аграрной реформой или полуреформой, вмѣсто того, чтобы бросаться по Шиповскому рецепту въ объятія самодержавнаго правительства. Только что родившись, наши "націоналъ-прогрессисты" не только требуютъ цензовыхъ выборовъ, но считаютъ нужнымъ сейчасъ же нарочито подчеркнуть свое твердое намѣреніе бороться противъ всеобщаго избирательнаго права. Вотъ онъ, истинный смыслъ знаменитаго пункта 7-го земской резолюціи о "равенствѣ политическихъ правъ" всѣхъ гражданъ!.
Такъ постепенно, съ ходомъ революціи и съ усиленіемъ революціоннаго натиска на старый режимъ, спадаютъ идеалистическіе покровы, обнажаются классовые интересы и растетъ "дробленіе". Та либеральная буржуазія, которую видѣла раньше одна соціалдемократіл, встаетъ теперь передъ всѣми во всей своей силѣ и организованности. И, быть можетъ, теперь даже "соціалисты" изъ "Рев. Россіи" поймутъ, почему соціалдемократія не могла связывать себя съ почтенной компаніей парижской конференціи и петербургскаго съѣзда.
Они, впрочемъ, и сами чувствуютъ теперь -- и уже съ точки зрѣнія не только "соціалистичности", но я "революціонности" -- нѣкоторый конфузъ отъ своихъ похожденій въ поискахъ за "союзомъ". Мы еще разсчитываемъ вернуться къ этому вопросу, а пока -- совѣтуемъ читателю хоть бѣгло пробѣжать и сравнить NoNo 55, 56, 61 и 64 "Революціонной Россіи", чтобы увидѣть: куда приводитъ "безпокойная ласковость взгляда", ищущаго "единенія" и "союза" во что бы то ни стало.
И теперь, когда намъ указываютъ на вставшіе на революціонный путь элементы демократіи и совѣтуютъ заключить блокъ съ ними, мы скажемъ: мы знаемъ, знаемъ такъ же хорошо, какъ знали это раньше относительно гг. Шиповыхъ, Трубецкихъ, Струве и пр. и пр., что эволюція этихъ элементовъ далеко еще не кончилась, что настанетъ моментъ, когда "печать классовой ограниченности", лежащая на нихъ и видимая нами, станетъ видна и всѣмъ такъ же ясно, какъ она видна теперь соц.-рев. относительно г. Струве. Мы знаемъ, что главная сила нашей партіи -- въ ея классовомъ характерѣ, который только и даетъ намъ возможность политически сплачивать, организовывать и мобилизовать все большія и большія массы пролетаріата. А только процессъ такой политической мобилизаціи дѣйствительно подготовляетъ народъ къ активной борьбѣ.