Наступило наконец и время обеда во дворце.
Приглашенные к столу гунны и другие гости (всего приглашенных было около трехсот человек) заняли указанные им места в приемной зале, которая служила в то же время и столовой.
Визигаста, Ильдихо, Дагхара и их восемь спутников ввел Хельхал.
Напрасно оба германца искали глазами Гервальта, его не было. На их вопросы, что это значит, им ответили, что Аттила приказал пригласить шваба только к завтрашнему обеду.
Лишь только гости перешагнули порог, как их встретили красивые мальчики в пестрых одеждах, блиставших золотом, с серебряными чашами в руках. Гости должны были, как объяснил Хельхал, выпить немного вина за здоровье Аттилы.
Сам повелитель сидел вдали, в глубине полукруглой залы, как раз против входа, на возвышении, отнесенном резными перилами.
Пред ним стоял длинный стол из чистого золота, вместо ножек поддерживаемый четырьмя драконами, глаза которых горели ярким пламенем: то были рубины. Позади простой деревянный скамьи, служившей седалищем повелителю, видно было несколько ступеней, ведших к двери в его опочивальню.
Начиная от возвышения, на котором помещался повелитель, и до самого входа, между деревянными столбами, по обе стороны залы, вдоль стен тянулись ряды столов и скамеек. Вся обстановка поражала какой-то необузданной роскошью: столы и скамьи были или из серебра, или из разных дорогих пород мрамора или дерева. Покрывала и подушки на скамьях - из китайского шелка. Блюда, тарелки, кубки, чаши, римские кружки, германские рога для питья - из золота и серебра, украшенные драгоценными каменьями... Все эти сокровища в течение десятилетий стекались сюда из трех частей света в качестве добычи, выкупов и невольных подарков.
Хельхал провел гостей через всю залу на почетные места, на правую сторону от того возвышения, на котором находился повелитель. Гости посажены были не рядом: у Визигаста так же, как и у Дагхара, с обеих сторон поместились по два гуннских князя. Ильдихо сидела ближе к двери между пленницей - супругой римского военачальника и дочерью вождя антов, взятой в качестве заложницы. Обе эти женщины были в богатых одеждах и украшениях, но наряды, очевидно, не доставляли им удовольствия. Молоденькая, миловидная заложница сидела неподвижно, потупя взоры, как приговоренная к смерти. А римлянка, великолепная как Юнона, вздохнув, с глубоким состраданием посмотрела на Ильдихо и молча подала ей руку. Это были единственные женщины, которых Ильдихо нашла здесь.
Спутники руга и скира были посажены в разных местах по другую, по левую сторону залы.