- Вот вам мой приговор, вы, недостойные сыновья, - сказал Аттила. - Ты, Дценгизитц, заплатишь отцу убитого, из своей сокровищницы, а не из моей столько золота, сколько весит покойник. А ты, Эллак, поступил очень не хорошо, сломав лук твоего брата. Кто ломает оружие брата, тот ломает свое собственное оружие. Шесть таких же луков возвратишь ему - это одно наказание, а другое, более тяжелое, - мое неудовольствие. Прочь с глаз моих! Вон из дворца!.. А ты, Дценгизитц, сядь там внизу, возле королевича скиров с правой стороны, с левой сидит князь Чендрул, и позаботься, мой милый мальчик, чтобы юному герою воздавалось то, что ему подобает.
Эллаку хотелось еще раз встретиться взором с отцом, но тот больше не смотрел на него. Тогда он, опустив голову, медленно стал спускаться вниз по ступеням.
Ему приходилось идти мимо Ильдихо. Когда он поровнялся с ней, девушка вдруг поднялась и при всех протянула ему свою руку. Он схватил ее, молча поклонился и быстро вышел из залы.
Аттила хорошо все это заметил. Он слегка кивнул головой и злобно прищурился.
ГЛАВА VII
Между тем в залу вошел знатный гунн в богатой одежде, с ног до головы покрытый пылью. На голове у него была овчинная шапка, обвитая зеленым венком. Стража, стоявшая у дверей, почтительно приветствовала его.
Он терпеливо ждал у дверей, пока Аттила разбирал спор между сыновьями.
Когда повелитель кончил, он быстрыми шагами прошел по зале и, вбежав на возвышение, бросился к его ногам.
- Встань, князь Дценцил! Ты пришел, как видно, с известием о победе: у тебя на голове венок.
- Да, - громко воскликнул гунн, с виду почти еще юноша, быстро поднимаясь с земли, - я пришел с известием о победе и о гибели твоих врагов. Лугионов больше нет.