Тот, к кому он обращался, ни слова не сказал в ответ. За темнотою нельзя было рассмотреть черт его лица, но он был низкоросл и коренаст. Вместо ответа на вопрос, он повелительно обратился к другому; - Хельхал, запомни имена! Я их не забуду Визанд, Ротари, Вангио, три склабенских пса. Пригласи их на наш торжественный трехдневный праздник богини коней - Даривиллы. Это не покажется странным, это в обычае. Они и все их приближенные и родственники, все должны быть у меня!
- Так ты доволен, господин? Отдай же мне условленную награду, - не отставал юноша. - Неужели ты думаешь, мне легко было изменить и предать своего молодого, благородного господина, мне, его собственному щитоносцу? Только страсть, бешеная и безнадежная, к той девушке невыразимой красоты могла меня... О если бы ты знал, господин, как она прекрасна! Стройна, полна, бела...
- Стройна?.. И в то же время полна?.. И бела? Я все это увижу.
- Когда?
- В день ее свадьбы, конечно. Я не пропущу этого дня.
- Поспеши! Ты слышал, уже Эллак... для меня поспеши! Когда... когда ты мне ее отдашь?
- Когда буду уверен вполне в твоей верности и твоей скромности. Подумай сам: ты предал мне своего господина, которого не любишь, но боишься, что же я должен сделать, чтобы ты не предал и меня?
- Все, что хочешь. Придумай самое прочное, самое надежное средство.
- Самое надежное? - переспросил тот, медленно запуская руку под плащ. - Хорошо! Будь по твоему. Он мигом выхватил длинный, кривой нож и с такой силой вонзил его в живот ничего не ожидавшему юноше, что тот, не издавши ни звука, как сноп повалился на землю.
- Пусть лежит. Вороны найдут его. Пойдем, Хельхал.