- Так ты падешь, старик, и вместе с тобой все сыновья Аттилы. Боги рассудят нас с вами, они решат, кому должен принадлежать мир: сыновьям ли Аттилы, или сынам Асгарда!.. По древнему нашему обычаю, я назначаю тебе место и время для великой битвы. Есть в Паннонии река Нетад. Обширны равнины, по которым она протекает. Там через четыре месяца соберем мы все наши племена. Туда-то приглашаю я тебя и всех сыновей Аттилы со всеми гуннскими ордами для решения спора. Согласен ли ты?
- Да, я согласен! - твердым голосом сказал Хельхал, выпрямляясь.
Он сделал знак своим гуннам. Во все концы лагеря были посланы гонцы, которые должны были объявить германцам, что они свободны.
- А теперь, - сказал Хельхал, обращаясь к королю, - вы уходите с этого священного места и не оскверняйте своим присутствием великого покойника.
- Мы уйдем, - воскликнул Дагхар, - но через четыре месяца свидимся снова. Тогда река Нетад покатить кровавые волны. Тогда вам придется удалиться в те степи, из которых вы вышли. Тогда падет иго гуннов, и мир будет свободен!
- Свобода! Свобода! - доносились крики из дальних улиц, куда достигли гонцы Хельхала.
Тут Ильдихо, подойдя к отцу, с легкой краской на лице прошептала ему что- то на ухо.
Визигаст кивнул головой в знак согласия и сказал: - Кроме германцев мы требуем, Хельхал, выдачи трупа Эллака. Он пал, защищая мое дитя, пал от гуннского ножа. Его труп не должен подвергнуться вашему поруганию. Мы возьмем его с собой...
- Он не принадлежал нам при жизни, - с гневом сказал Хельхал, - не нужен нам и после смерти. Возьмите себе этого ублюдка.
Дагхар с несколькими приближенными снял с крыши башни труп Эллака и положил его на носилки.