Среди множества домов, хижин и палаток, привольно раскинувшихся на обширной территории лагеря, возвышалось круглое деревянное здание с многоэтажными башнями по бокам. Бревна и доски, из которых оно было построено, тщательно оструганные, ярко блестели на солнце. Башни были украшены резьбой и рисунками: искаженными фигурами людей, коней, волков, драконов и змей. Эти пестрые рисунки, исполненные розовой и голубой краской, резко выделялись на белом фоне березового дерева, ослепительно блестевшего в ярких лучах степного солнца. Вся эта обширная постройка окружена была полуоткрытой колоннадой. Четырехугольные деревянные столбы колоннады, поддерживавшие крышу, были искусно раскрашены разноцветными красками. Над входом развевались желтые, узорчатые знамена.
То был дворец Аттилы.
Возле него стоял дом, принадлежавший одному из приближенных повелителя - старику Хельхалу, который еще от отца повелителя унаследовал его доверие к себе.
На далеком пространстве вокруг дворца шумели и волновались несметные полчища гуннов...
Проложив дорогу чужестранцам через беспорядочно волнующуюся толпу, Эдико ввел их в первое "кольцо стражей". Дворец был охвачен одиннадцатью такими постепенно суживавшимися кольцами, состоявшими из многих сотен гуннских, германских и сарматских воинов. Воины стояли так близко один от другого, что копьями могли достать друг друга: даже маленький зверек не проскользнул бы между ними...
Было раннее утро, и послы надеялись, что они будут приняты в тот же день. Но им объявили, что Аттила только что выехал из лагеря на охоту в придунайские болота. Правда, его предупреждали о предстоящем прибытии послов, но он, вскочив на не оседланную лошадь, сказал: "Охота не ждет, а императоры могут подождать".
КНИГА III
ГЛАВА I
В то время как послы прибыли в лагерь, с запада, из страны ругов двигалась по направлению к нему группа всадников из десяти мужчин и двух женщин. Кругом шумел вековой лес, которым с незапамятных времен были покрыты эти дунайские области. Женщинам поневоле приходилось ехать верхом на конях, так как повозки, которыми они обыкновенно пользовались, не прошли бы по узким, извилистым тропинкам, пролегавшим среди чащи деревьев и кустарника. Да и верховые лошади то и дело спотыкались о свилеватые корни деревьев, которые будто черные змеи выползли из нор и легли поперек тропинок, где даже и днем царил полумрак от расстилавшихся над ними, сплетшихся между собой верхушек высоких дубов, буков и елей. Женщины проводили ночи в парусинной палатке, на мягких покрывалах, мужчины спали под открытым небом, завернувшись в свои плащи. Они в течение ночи сменяли друг друга, оставаясь на страже. Лошадей на ночь стреноживали и пускали пастись на длинных ремнях, привязав их к деревьям...
Завтрак только что был закончен. Перед раскинутой палаткой догорал костер. В палатке служанка складывала покрывала. У костра сидела девушка редкой красоты и двое мужчин Старший из них в раздумьи мрачно смотрел на постепенно потухавшее пламя.