И я прославлю твое имя. Я положу к ногам твоим все страны от восхода до захода солнца. И там, где ступит твой конь, земля не произведет ни травы, ни злака. И будет имя твое в устах людей на веки самым страшным словом: славой и проклятием, гордостью и ужасом. Ты будешь называться бичом бога мести. Хочешь ли ты слепо исполнять все, что стану я внушать тебе? Аттила, хочешь ли ты?"
Я задрожал. Мне стало страшно. Я молчал. Кровь застыла в моих жилах. Как, думал я, буду умерщвлять я невинных? И вспомнил я, как вместе с Бледой сидели мы на коленях любимой матери. Жаль мне стало матерей, детей...
Он прочел мысли теснившиеся в голове моей, и засмеялся. Но страшен был этот смех, как раскаты грома между скал.
"Ты колеблешься?" - воскликнул он. - "Ты не хочешь? Хорошо же! Там, в дунайском лесу, у палаток Бледы спрятан мой старый меч. Тот, кто возьмет его, в ту же минуту, хочет ли он, или нет, будет так же непобедим, как этот мой победоносный меч. Так пусть же будет Бледа властелином мира!"
Тут среди блеска молнии и раскатов грома бог исчез. Снова наступила ночь. Гора, на вершине которой я стоял, расступилась под моими ногами, и я полетел вниз, как камень. Долго летел я. Кровь хлынула у меня изо рта и ноздрей. Наконец я ударился о землю и - проснулся.
Я лежал на полу. Охваченный горячкой, я незаметно упал с постели. Кровь действительно текла изо рта и носа. Мне казалось, что умираю. Ночь еще не прошла. Тускло горела лампада. Какой то человек наклонился надо мной (то был посол Бледы) и сказал:
"Твой брат, как старший, приказывает тебе завтра же явиться к нему до захода солнца. Если ты не явишься и не откажешься от похода, о котором говорил, Бледа отнимет у тебя владения, которые он дал тебе".
И он исчез.
ГЛАВА IX
На следующий день я ехал к Бледе через дунайские лес. Солнце уже склонялось к западу, просвечивая сквозь темные ветви сосен. Все вокруг было красно, как кровь (совсем так, как мне снилось во сне): сучья и стволы сосен, и мягкий, густой мох, которым покрыта была земля.