- Молчи, лжец! Эдико еще в Византии сказал тебе, что в моем царстве вы будете гостями и все, что только вам будет нужно, получите даром. Да ведь вам запрещено делать покупки. Еще издавна послы императора привозят с собой деньги как будто для покупок, а на самом деле употребляют их на подкупы и на выведыванье.
- И все-таки все это только выдумки германца, все это - ложь.
- И даже эта императорская грамота? - спросил Эдико, даже не взглянув на него. Он вынул при этом из-за пояса свиток папируса. - С византийцами нужно быть осторожным! Я потребовал письменного удостоверения от императора, что такова воля, чтобы, по совершении злодеяния, он, вместо того чтобы наградить меня, не вздумал отрекаться. И Хрисафий, и Вигилий нашли мое требование справедливым. Желание убить тебя во что бы то ни стало, господин, омрачило рассудок хитрецов. Тогда же, ночью, разбудили они государственного секретаря Марциала, и, все вместе, мы отправились в покои императора, который, как они знали, еще не спал: он с нетерпением ожидал известия об исходе переговоров со мной. В виду позднего времени, я не удостоился лицезреть повелителя Византии. Меня оставили в отдельной комнате. Когда я остался наедине, мне показалось, будто все это вижу во сне... Вскоре они вернулись и вынесли вот эту самую грамоту, написанную по всем правилам государственным секретарем и подписанную рукой императора. - Читай! - приказал Аттила.
- "Во имя Господа Бога нашего Иисуса Христа! Император Цезарь Флавий Феодосии, победитель гуннов и готов, антов и. склабенов, вандалов и аланов, персов и парфинян, благочестивый, счастливый, славный, победоносный, никогда не побежденный, триумфатор, высокочтимый в веки. Август, благосклонно повелевает Эдико, но поручению Хрисафия и Вигилия, совершить спасительное умерщвление нашего злейшего врага. Пятьдесят фунтов золота ему уже уплачено, а еще пятьдесят - он получит для вознаграждения стражей, по совершении убийства. Сам же он, как только возвратится в Византию, будет удостоен звания патриция, получит дом под золотой черепицей и 20 000 солидов ежегодного содержания" - Далее следуют подписи императора и государственного секретаря.
- Будешь ли теперь еще лгать, собака?
- Прости! Помилуй! - кричал Вигилий. - Пощади мою жизнь!
- Что мне в твоей жизни! - Правда, это было бы не дурным украшением гуннского царства: императорский посол, повешенный на сухом дереве, на большой дороге с доской на груди и надписью, гласящей, что он повешен за покушение на жизнь повелителя, к которому был послан... Но это мне не так нравится. Лучше пусть другой посол императора, человек, заслуживающий полного доверия и почтенный (благодарю тебя Эдико, что ты все это устроил и что пригласил с собой Максимина) засвидетельствует пред собранием сенаторов обо всем, что он видел и слышал у меня во дворце. Я требую этого от тебя. Максимин, во имя истины.
ГЛАВА XV
Старик, слыша последние слова Эдико, повалился на скамью, как подкошенный. Он сидел, закрыв лицо плащом. Напрасно Приск и два другие его друга старались его поднять. Но при последних словах Аттилы он вдруг вскочил сам, без посторонней помощи.
- Я буду об этом свидетельствовать, не беспокойся, повелитель варваров, вскричал он. - Римское имя должно остаться незапятнанным, несмотря на злодейские умыслы отдельных плутов. Я сделаю это! Я это сделаю! И пусть казнит меня император за истину... Он должен слышать истину. Он и весь сенат.