- То он вдруг, - продолжал сенатор, - удивит своей щедростью. Ведь он понимает, например, что меня ничем нельзя подкупить, он знает также, что я не могу ничем быть ему полезным, что я не имею никакого влияния при дворе... и все- таки, когда я обратился к нему с просьбой об освобождении вдовы друга моего, префекта Силлы, взятой в плен в Рациарии вместе с детьми и предложил при этом пятьсот золотых, он отказался взять деньги. Задумчиво посмотрев на меня, он сказал: "Я освобожу для тебя этих пленных так - без выкупа..."
- Ты понравился ему, старик, - сказал Эдико, услышав это. - И он не хотел уступить тебе в великодушии. Правда, у него есть недостатки. Но он не ничтожен и не мелочен. Он велик даже и при своих недостатках!..
В таких разговорах послы, сопровождаемые Хельхалом и Эдико, достигли южных ворот лагеря. Выехав из ворот, они неожиданно встретили большую толпу мужчин, женщин и детей, которые приветствовали их громкими кликами радости на латинском и греческом языках.
- Что это за люди? - с изумлением спросил Максимин. - По платью и языку это должны быть римляне.
- Да, это - римляне, - отвечал Хельхал. - Их тут триста пятьдесят человек...
- Это военнопленные, - продолжал Эдико, - которые достались повелителю на долю. Он освобождает их в честь тебя, Максимин. Ты должен сам отвести их на родину. Господин думал, что это будет для тебя лучшим подарком.
- Да здравствует Аттила! Да здравствует великодушный! Да здравствует он, благодарность ему! - кричали освобожденные.
И послы невольно вторили этим воодушевленным кликам.
- Странно, - сказал Приск Максимину - Мы перешли границу, посылая проклятия чудовищу...
- А теперь он заставляет нас возвращаться со словами благодарности на устах...