"В четвертых, император оставляет королю готов не только все земли, которые составляют его, короля, частную собственность, но и королевские сокровища готов, где одного чистого золота насчитывается сорок тысяч фунтов. Кроме того, он уступает ему пожизненно половину всех государственных доходов Италии..."
- А знаешь, Петр, я мог бы потребовать больше, - не половину, а три четверти.
- Требовать-то можно, - ответил горбун, - но вряд ли ты получишь: я и так уже обещал тебе далеко больше, чем уполномочен.
- Но все же я буду требовать. Вот я зачеркнул слово "половина" и вместо него написал "три четверти".
В эту минуту вошла Амаласвинта, в длинной черной мантии, в черном, усеянном серебряными звездами, покрывале, очень бледная, величественная, все еще королева, несмотря на потерю короны. Особенное величие придавало ей глубокое горе, которое отражалось на бледном лице ее.
- Король готов, - сказала она, - прости, что я, подобно темной тени из царства мертвых, пришла омрачить день твоего празднества. Но это в последний раз. Я пришла прямо от гроба моего благородного сына, где я оплакала свое ослепление и свою вину, пришла для того, чтобы предостеречь тебя от такого же ослепления и такой же вины.
Глаза Теодагада забегали из стороны в сторону, стараясь не встречать ее взгляда.
- Нехорошего гостя застаю я у тебя в этот час, король готов, - продолжала Амаласвинта. - Для короля - все спасение в его народе: слишком поздно узнала я это. Слишком поздно для себя, но, надеюсь, не поздно для моего народа. Не доверяй Византии: это щит, который раздавит того, кто станет под его защиту. Не делай того, чего требует от тебя этот человек. Я вижу, - и она указала на документ, - что вы уже заключили условие. Откажись от него, Теодагад, он тебя обманет.
Теодагад боязливо потянул к себе документ и бросил недоверчивый взгляд на Петра. Тогда византиец выступил вперед.
- Что тебе нужно здесь, бывшая королева? Тебе хочется управлять этим королем? Нет, твоя власть уже кончилась.