И она еще раз открыла глаза и взглянула на него с такой любовью, что он все понял.
- За тебя! - прошептала она. Тотила забыл и Неаполь, и смертельную опасность, в которой находился сам.
- Мирьям! - еще раз крикнул он, протягивая к ней обе руки.
Между тем ворота начали подниматься. Тут Торисмут схватил лошадь Тотилы за повод, повернул ее назад и слегка ударил. Вихрем помчалось благородное животное по дороге.
- Теперь догоняйте! - крикнул Торисмут, следуя за Тотилой.
С криком бросились воины Иоганна в погоню. Но уже стемнело, и они должны были возвратиться.
- Где девчонка? - с яростью спросил Иоганн, как только возвратился в город. Но никто не мог сказать, куда делся труп прекрасной девушки. Только один человек знал это, - Гарицо. В суматохе он поднял ее и осторожно, точно спящего ребенка, отнес в садик подле башни, снял там большой камень с только что закрытой могилы и тихо положил дочь рядом с отцом. Издали доносились крики гуннов. Грабивших город, стоны раненых, виднелось зарево пожаров. А Гарицо все смотрел на покойницу. Ему очень хотелось поцеловать ее, но на лице ее было выражения такого благородства, что он не осмелился. Бережно положил он ее лицом к востоку и, сорвав розу, которая цвела подле могилы, положил ей на грудь. После этого он хотел уйти, чтобы получить свою часть в общем грабеже, - но не пошел. И целую ночь простоял он, склонившись на копье, у гроба прекрасной девушки.
Он смотрел на звезды и прочел древнюю языческую молитву о мертвых, которой его научила его мать там, далеко на берегах Льюсаха. Но эта молитва не успокоила его, и он задумчиво прочитал еще христианскую: "Отче наш". А когда взошло солнце, он заботливо снова прикрыл могилу камнем и ушел.
Так бесследно исчезла Мирьям. Но жители Неаполя, которые любили Тотилу, рассказывали, что его ангел-хранитель, в образе девушки чудной красоты, спустился с неба, чтобы спасти его, и затем снова улетел на небеса.