- Сердце! - вскричал Витихис, - как могла ты подумать это! Разве ты не знаешь, что это измученное сердце бьется только при звуке твоего имени? Разве ты не почувствовала здесь, над останками нашего мальчика, что наши сердца соединены навеки? Что я без твоей любви? Вырвите сердце из моей груди и вставайте на его место другое: быть может, тогда я смогу жить без нее. Ах, друзья, - обратился он к Гильдебранду и Тейе: - вы не знаете, что делаете, и не понимаете собственной выгоды. Вы не знаете, что только ее, ее одну должны вы благодарить за все хорошее, что вы нашли во мне. Она - моя счастливая звезда. О ней думаю я во время шума битв, и ее образ укрепляет мою руку, о ней думаю я, о ее душе, чистой и спокойной, о ее незапятнанной верности, когда надо в совете найти самое благородное решение. О, эта женщина - жизнь моей души. Отнимите ее, и ваш король будет без счастья, без силы.
Раутгунда с удивлением, в восторгом слушала эту речь. Никогда еще не говорил так этот человек, всегда спокойный, всегда сдержанный. Даже когда он просил ее руки, он не говорил так, как теперь, когда покидал ее. И она прижалась к нему и шептала:
- Благодарю, благодарю Тебя, Боже, за этот час страдания! Теперь я знаю, что его сердце, его душа - мои навеки!
- Они и останутся твоими, - тихо сказал ей Тейя, - если даже он и назовет королевой другую. Она получит только его корону, но не его сердце.
Эти слова запали глубоко в душу Раутгунды. Гильдебранд заметил это и решил нанести главный удар.
- Кто желает и кто смеет касаться ваших сердец? - сказал он. - Но ты, Витихис, действительно будешь тенью без счастья и силы, если преступишь свою священную клятву.
- Его клятву? - задрожав, спросила Раутгунда. - В чем ты клялся?
Витихис молча опустил голову на руки.
- В чем клялся он? - повторила Раутгунда.
Медленно, торжественно, стараясь, чтобы каждое слово проникло в самую душу Раутгунды, начал Гильдебранд: