- Ты должен был броситься и задушить его своими руками! Впрочем, конечно, что для тебя Витихис!..
- О госпожа, ты жестока и несправедлива ко мне!
- Но он должен быть свободен! Слышишь, должен! - вне себя вскричала Раутгунда. - Вот топор. Идем, мы разобьем дверь!
- Невозможно, госпожа, - ответил старик, - дверь железная.
- Так вызови этого негодяя. Скажи, что Витихис требует его. А как только он подойдет к двери, я убью его этим топором.
- А после что? Нет, госпожа, ничего нельзя сделать! пусти меня, я пойду, предупрежу Вахиса, чтобы он не ждал напрасно.
- Нет, подожди... быть может... Ах! - вдруг вскричала Раутгунда, - да, это так, наверно так! Негодяй хочет прокрасться к нему и умертвить его... Но горе ему! Я сама буду сторожить эту дверь! сторожить, как святыню, лучше, чем жизнь своего ребенка. И горе ему, если он подойдет!
Но Раутгунда ошибалась. Цетег взял ключи не с тем, чтобы тайно убить Витихиса. Он понес их Матасвинте. Хотя Велизарий и думал, что со взятием Равенны война кончится, но Цетег был непокоен. Он боялся, чтобы весть об изменническом поступке с Витихисом не возбудила народного воодушевления готов и не соединила их для отчаянной борьбы. Это было тем возможнее, что главные, самые опасные предводители их - Тотила, Тейя, Гильдебад - не попались в западню в Равенне, и вокруг них уже начали группироваться готы. Необходимо было вынудить Витихиса подписать заявление, что он сдал город безусловно, видя невозможность бороться, и что он требует, что бы все вожди подчинились Византии. Кроме того, префекту было необходимо, чтобы Витихис указал ему, где хранятся королевские сокровища готов, так как ему нужны были деньги для найма иноземных солдат против Византии, когда наступит время борьбы с нею. Вот почему он решил не останавливаться ни перед чем и добиться от Витихиса того, что ему нужно.
Страшно изменилась красавица Матасвинта после поджога. До сих пор еще не оправилась она от тяжелой душевной болезни, и Аспа со слезами глядела на нее.
- Прекрасная дочь Амалунгов, - начал Цетег, входя к ней, - разгони морщины на белом лбу и выслушай меня.