Гильдебранд должен был повиноваться. Король при его помощи встал с постели, набросил на плечи широкую пурпуровую мантию, опоясался мечом, надел на голову шлем с короной и, опираясь на длинное копье, стал, прислонясь спиною к одной из колонн посреди комнаты.
- Теперь позови мою дочь и Кассиодора. И всех, кто находится там.
ГЛАВА VII
Гильдебранд отдернул занавес, отделявший комнату короля от соседней, и все, бывшие там, - в последнее время туда явилось еще много готов и римлян, - с удивлением увидели спокойно стоявшего короля. С благоговейным молчанием приблизились они к больному.
- Дочь моя, - сказал он, - готовы ли уже письма в Византию, извещающие о моей кончине и о вступлении на престол моего внука?
- Да, отец, вот они, - ответила Амаласвинта, протягивая ему три письма. Король начал читать.
- Императору Юстину. Второе - его племяннику Юстиниану. Конечно, ведь он скоро будет носить корону; он и теперь уже управляет всем. Писал Кассиодор, - я вижу по прекрасному слогу. Но что это? - и открытый лоб короля наморщился: - "прося принять мою молодость под вашу императорскую защиту". Защиту? Это слишком. Горе вам, если вас будет защищать Византия! Вычеркни эту фразу и поставь вместо нее: "полагаясь на вашу дружбу". Этого достаточно для внука Теодориха. - И он отдал письмо Кассиодору. - А кому же это, третье? "Феодоре, благородной супруге Юстиниана". Как! Танцовщице из цирка? Бесстыдной дочери усмирителя львов?
И глаза его засверкали.
- Но она будет скоро императрицей и станет иметь огромное влияние на своего супруга, - заметил Кассиодор.
- Нет, дочь Теодориха не может писать женщине, которая попрала женский стыд. - И он разорвал письмо и бросил клочки на пол.