Неохотно поднял римлянин свои глаза и быстро снова опустил их под проницательным взором короля. Но, собравшись с силами, он снова, поднял их и хотя с трудом, но с виду спокойно, выдержал проникающий в глубину души взгляд Теодориха.
- Мне было жаль, Цетег, что такой способный человек, как ты, так долго держался в стороне от дела, от меня. И это было опасно. Но, быть может, еще опаснее, что именно теперь ты принимаешься за дело.
- Не по своей воле, о король! - ответил Цетег.
- Я ручаюсь за него! - вскричал Кассиодор.
- Молчи, друг. Здесь, на земле, никто не может ручаться за другого. Едва ли даже и за себя. Но, - продолжал он, обращая снова пристальный взгляд на Цетега, - но эта гордая голова, эта голова Цезаря - не предаст Италию в руки Византии. - Затем, быстро схватив руку римлянина, король продолжал - Слушай, что я предсказываю тебе. Ни одному римлянину не удастся овладеть короной Италии. Молчи, не противоречь. Я предостерег тебя... Что это за шум? - спросил он, быстро обращаясь к дочери, которая в эту минуту отдавала какое-то приказание римлянину, принесшему ей какое-то известие.
- Ничего, король, ничего важного, мой отец, - ответила Амаласвинта.
- Как? Тайны предо мною? Ты хочешь властвовать уже при жизни моей? Я слышу там чуждую речь. Откройте дверь!
Занавес, отделявший соседнюю комнату, был отдернут, и все увидели там нескольких человек, маленького роста в высоких остроконечных шапках, в странной одежде и с длинными овечьими шубами, наброшенными на плечи. Очутившись так внезапно перед лицом короля, они в страхе, мгновенно, точно сраженные молнией, бросились на колени.
- А, послы аваров. Разбойничьи шайки, живущие на восточной границе нашей. Принесли ли вы свою годичную дань?
- Государь, мы принесли ее. На этот раз - меха, шерстяные ткани, мечи, щиты. Вот они. Но мы надеемся, что на следующий год... мы хотели взглянуть...