Через несколько дней весь двор был поражен новым шагом молодого короля к самостоятельности: он сам созвал государственный совет, - право, которыми раньше пользовалась Амаласвинта. Когда все собрались, король начал:
- Моя царственная мать, храбрые готы и благородные римляне! Нашему государству грозят опасности, устранить которые могу только я, король его.
Никогда еще не говорил он таким языком, и все в удивлении молчали. Наконец Кассиодор начал:
- Твоя мудрая мать и преданнейший слуга Кассиодор...
- Мой преданнейший слуга Кассиодор молчит, пока его король и повелитель не обратится к нему за советом, - прервал его король. - Мы очень, очень недовольны тем, что делали до сих пор советники нашей царственной матери, и считаем необходимым немедленно исправить их ошибки. До сих пор мы были слишком молоды и больны. Теперь уже чувствуем себя вполне способным приняться за дело и сообщаем вам, что с настоящего дня регентство отменяется, и мы принимаем бразды правления в собственные руки.
Все молчали. Никто не желал получить замечание, подобное тому, какое получил Кассиодор. Наконец, Амаласвинта, почти оглушенная этой внезапной энергией в сыне, заметила:
- Сын мой, но ведь годы совершеннолетия, по законам императора...
- Законами императора, мать, пусть руководятся римляне. Мы же - готы и живем по готскому праву: германские юноши становятся совершеннолетними с той минуты, когда народное собрание признает их способными носить оружие. Вот почему мы решили пригласить всех военачальников, графов и вообще всех свободных мужей нашего народа изо всех провинций государства на военные игры в Равенну через две недели.
- Через две недели! - заметил Кассиодор, - но в такой короткий срок невозможно разослать приглашения.
- Это уже сделано. Мой старый оруженосец Гильдебранд и граф Витихис позаботился обо всем.