- Я? Я - ни в чем. Нет. Но в Св. Писании сказано: "Чти отца и мать твою и долголетен будешь на земле". Вчера Аталарих восстал против своей матери, оказал ей неуважение, - и вот сегодня он лежит здесь. Я вижу в этом перст Божий.
Амаласвинта закрыла лицо руками. Она от всего сердца простила уже сыну его неповиновение ей. Но слова Цетега сильно подействовали на нее и пробудили в ней стремление к власти.
- Ты повелела, королева, прекратить мое дело и вызвала Витихиса назад. Витихису, конечно, следует быть здесь. Но я требую, чтобы мое дело расследовалось публично. Это мое право.
- Я никогда не верила твоей измене, - ответила королева. - Скажи мне только, что ты не слыхал ни о каком заговоре, и на этом все будет кончено.
Цетег немного помолчал, а затем спокойно сказал:
- Королева, я знаю о заговоре и пришел поговорить о нем. Я нарочно выбрал этот час и это место, чтобы сильнее запечатлеть в твоем сердце доверие ко мне. Слушай. Я был бы дурным римлянином, и ты сама презирала бы меня, королева, если бы я не любил более всего на свете свой народ, этот гордый народ, который и ты, иностранка, тоже любишь. Я знал, - тебе ведь это также известно, - что в сердцах этого народа пылает ненависть к вам, как к еретикам и варварам. Последние строгие меры твоего отца должны были еще более раздуть эту ненависть, - и я заподозрил существование заговора и действительно открыл его.
- И умолчал о нем?
- Да, умолчал. До нынешнего дня. Безумцы хотели призвать греков, изгнать при их помощи готов и затем признать власть Византии...
- Бесстыдные! - горячо возразила Амаласвинта.
- Глупцы! Они зашли уже так далеко, что оставалось только одно средство удержать их - стать во главе заговора, - и я так и сделал.