Лишь сановные остались, внемлют витязю кругом.
Он к царю, на вопрошанья, говорит про испытанья,
Также все, что в днях скитанья он узнал о странном том.
Все были рады, и Тариель стал предметом всеобщих разговоров.
Очевидно, это было собрание тех знатных феодалов, от которых зависело решение вопроса о Сослане, и сам царь вместе с Автандилом явился к ним.
Когда Автандил явился к царице, она радостно приветствовала его словами «попвео патижи нахе дзебнита висита» – «чьими поисками ты приобрел уважение», назвала его «мповели дакаргулиса» – тем, кто нашел потерянного.
Но, несмотря на радость, которую они оба испытывают при встрече, расставание их было печально. Автандил уходит совсем подавленным, а царица роняет многозначительные слова: «вер гадзга сопели ва сисхлта чемда хвуретита» – «не насытился еще свет моей кровью». У царицы, значит, были свои крупные счеты с окружавшим ее светом, если в первый же день встречи с Автандилом она так резко отозвалась о нем.
Торжества по случаю приезда Автандила продолжались, и одновременно решался вопрос о Тариеле. Рассказами о нем заинтересовался «свет» – отражалось настроение господствующих группировок. Но «свет» этот, видимо, раскололся в вопросе, какую тактику надо принять в отношении Тариеля-Сослана.
Если прекратить травлю Сослана, надо признать его и сделать отсюда соответствующие выводы. Возвращение Сослана могло кончиться тем, что он женится на Тамаре и сделается царем Грузии. Но это было не в интересах тех групп, которые использовали убийство Демны и добились всех уступок от Георгия и Тамары. Если они выпустят из рук свое оружие и признают Сослана, они не гарантированы, что Сослан не использует свою власть против них. Это заставляло их быть осторожными. Они не хотели Давида Сослана, и всякую агитацию в его пользу считали мерой, направленной против себя.
Автандила они приветствовали радостно: Шота, несомненно, был всеобщим любимцем; но вести открыто агитацию за Сослана они не могли позволить даже Шоте или, вернее, в особенности ему. И снова должен был встать вопрос об от'езде Автандила. Это прежде всего учла сама царица, и первая подняла вопрос о необходимости этого от'езда.