Зямка. Нет, в лесу. Мы с командиром в лес убежали. Блуждали, блуждали, лес густой, чем глубже идем, тем дальше, от дороги. Под утро слышим — стреляют. Наши по всему фронту сейчас наступают, ну мы и пошли на выстрелы. Тут беда случилась, ноги у меня отнялись, хочу ступить, а не могу. Устал, что ли, не знаю. Только сил итти нет. Командир взял меня на плечи и понес. Идем, вдруг легионеры нам навстречу, командиру попасть к ним в лапы никак нельзя. Соскочил я на землю, собрал последние силы и пустился наутек, думал, они за мной побегут, а командир тем временем спасется. Так оно и вышло, — они за мной. А как вышел я из леса, вижу — мельница, значит, опять меня в город принесло. Ну, я пойду. Если придет Петро, скажите, что я пошел наших известить, командир один в лесу остался, окружен.
Лейбка. А где наши?
Зямка. Неподалеку, за деревней Березовкой. Ну, я пошел.
Самуил. Постой, Зямка, ты ведь ничего не ел. На́ тебе. (Передает завернутый в тряпочку завтрак.)
Зямка. Это я по дороге пожую. А может, кто-нибудь со мной пойдет? Ну, что же, идет кто-нибудь со мной на фронт?
Пауза. Все молчат.
Не хотите? Жалко свой подвал бросить? Эх вы! Когда все честные рабочие на фронтах борются, жизни своей не жалеют за большевиков, вы тут сапоги шьете легионерам! (Выбрасывает из кармана еду.) Не надо мне, не хочу я ваше есть. Буржуи вы проклятые! Подождите, пошлет меня командир с письмом к Ленину, все ему расскажу. Все! (Повернулся, чтобы уйти, но бессильно опустился на ступеньки.) Ох, устал я!
Ян. Зямка, я пойду с тобой. Ты не думай, мне уже шестнадцать лет. Ну, почти шестнадцать. Ты не смотри, что я такой худой.
Зямка. Это не беда!
Ян. Но только как я пойду? У меня штиблеты с ног валятся.