Зямка. Думаешь, у меня лучше? Смотри, как прохудились, пальцы выглядывают.
Ян. Давай веревочками подвяжем.
Самуил. Стойте, парнишки… Дело такое. Читали нам в пятом еще году в кружке одну книжку… Так вот там было сказано… там было сказано… Сейчас вспомню… Ага, вот! (Наморщив лоб, медленно выговаривает заученную когда-то цитату.) Когда… наступит… социальная революция, то эксплоатируемые (с трудом выговаривает непривычные слова) экспроприируют экспроприаторов! (Неожиданно меняет тон, словно решив для себя какой-то важный жизненный вопрос.) Зямка! Янек! Вот вам сапоги легионеров! Надевайте, надевайте, говорю я. Эта партия из хорошей кожи. Надевайте. Тридцать лет я гнул спину на него. Каменный дом нажил, капитал, почет, а я? Горб на спину, пустое брюхо да эти драные штиблеты. К чортовой бабушке! Зямка, Лейбка, Янек, надевайте сапоги, я приказываю. Не боюсь я его, пусть идет жалуется на меня в суд. За тридцать лет труда Самуилу тоже причитается пара новых сапог. (Сбрасывает с себя драные ботинки.)
Зямка. Словно на меня сшиты.
Ян. Моя мерка!
Лейбка. Кожа, братцы, знатная.
Зорах. Жмут немного и главное у большого пальца, но ничего, разносятся.
Самуил. Вот это сапоги! Рюмочки, а не сапоги. Дурак ты, Самуил, шил сапоги на чужих дядей, а сам всю жизнь проходил босой.
Лейбка. Зямка, я тоже иду с тобой. Как ты думаешь, командир простит меня, что я тогда ушел с поста?
Зямка. А командиру? Самуил, я возьму еще пару сапог для командира. Можно?