Шервудъ не вынесъ служебныхъ невзгодъ. При всей своей смѣтливости, пронырливомъ и вкрадчивомъ нравѣ, онъ потерялъ обычное спокойствіе духа, сталъ пренебрегать занятіями въ канцеляріи и наконецъ безобразно запилъ.
Небритый и нечесанный писарь, съ протертыми локтями и въ дырявыхъ, съ голыми пальцами, сапогахъ, случайно привлекъ къ себѣ вниманіе майора, начальника канцеляріи. Арестъ и всякіе штрафы не помогли. Майоръ, узнавъ о происхожденіи писаря, призвалъ его къ себѣ и сталъ усовѣщивать, стыдить.
-- Да, что съ тобой?-- спросилъ онъ, послѣ долгихъ распеканій, вглядываясь въ заспанное и опухшее лицо писаря: не знаешь развѣ? да я рапортомъ.... да ты у меня....
Слезы брызнули изъ глазъ Шервуда. Вытянувшись передъ начальникомъ, онъ судорожно мялъ въ рукахъ фуражку и молчалъ.
-- Ты, батенька, отличныхъ способностей, -- произнесъ майоръ, желая нѣсколько его ободрить: шутка-ли! знаешь ариѳметику, языки.... ну, разныя тамъ ремесла.... прежде велъ себя прилично, барышней... а теперь! откуда такая блажь?
Губы писаря дрогнули.
-- Ваше высокоблагородіе!-- проговорилъ онъ: вы обратили на меня милостивый взоръ....
-- Ну, да, да!
-- Хотите здать причину.... вотъ она....
И Шервудъ безъ утайки разсказалъ майору все свое прошлое, въ томъ числѣ и роковой смоленскій случай. Майоръ развелъ руками.