-- Хорошо тебѣ!-- возразилъ Александръ Львовичъ: у насъ съ братомъ въ Каменкѣ иное.... Третье лѣто засуха, недородъ. Была отличная, доходная мельница и та теперь безъ дѣла.
-- Почему?
-- Мало у насъ ученыхъ механиковъ; купишь хорошую, заграничную машину, испортилась и валяется, хоть брось. Мельницу намъ наладилъ нѣмецкій мастеръ; пока онъ жилъ, не было отбоя отъ помола, на весь околотокъ работала, а умеръ, некому поправить, стоитъ.
Майоръ вспомнилъ о Шервудѣ. Онъ сказалъ о немъ полковнику.
-- Какой это?-- спросилъ Гревсъ: бѣлолицый такой, смѣлые, красивые глаза?
-- Онъ самый.... отличный, могу сказать, знающій и способный механикъ.... у меня по аудиторской, въ канцеляріи.... Вашу коляску намедни какъ починилъ....
-- Ну, да, именно!-- съ удовольствіемъ произнесъ полковой командиръ: возьми его, Александръ Львовичъ; что ему тутъ мотаться.... пусть этотъ годдемъ заработаетъ у тебя. Пришлю съ нимъ и устрицъ.
Шервудъ былъ отпущенъ въ Каменку. Тамъ ему дали помѣщеніе во флигелѣ дворецкаго, мастерскую, и вскорѣ онъ занялся исправленіемъ нельницы.-- "Угожу Давыдовымъ, заслужу и у полковника!" разсуждалъ онъ: "майоръ поддержитъ; скоро высочайшій смотръ. Авось вывезетъ судьба."
-----
Въ Каменкѣ смѣтливый и ловкій Шервудъ, ставъ опять на путь частныхъ отношеній и услугъ, ко всему внимательно прислушивался и все замѣчалъ. Возвращаясь съ мельницы на рабочій дворъ, гдѣ стоялъ флигель дворецкаго, онъ толковалъ съ барскими и пріѣзжими слугами: что дѣлаютъ господа и куда ѣздятъ, кто барскіе гости, богаты-ли, знатны-ли и гдѣ живутъ? Угождая господамъ, Шервудъ не забывалъ и прислуги: тому оправлялъ женщины серьги, этому лудилъ чайникъ для сбитня, паялъ колечко или починялъ сундучекъ. Пожилъ онъ такъ недѣли три. Ѣлъ опять сыто, спалъ вдоволь, въ работѣ на мельницѣ ничѣмъ не былъ стѣсненъ. Скучно бывало подъ часъ, и не предвидѣлось впереди ничего особеннаго, чѣмъ онъ могъ-бы сразу и неожиданно выбиться изъ тѣсной, обыденной колеи. Лучшее общество было недоступно. Въ барскій домъ хотя изрѣдка его пускали, но какъ рабочаго, и съ чернаго крыльца. Сажали его и въ столовой, но особо, въ углу, за перегородкой.