-- Да и не для чего! -- отозвался Бестужевъ-Рюминъ: еще сочтутъ нарушителемъ общаго спокойствія.... вѣдь у насъ какъ!
-- И будутъ правы!-- сказалъ Поджіо: строго говоря, какъ члены тайнаго общества, даже для такихъ возвышенныхъ цѣлей, мы все-же заговорщики, преступники. Надо говорить правду.... Какъ ни перебирай, а всѣ наши работы, подтвержденныя даже собственнымъ, доблестнымъ починомъ, -- однѣ слабыя попытки непрошеннаго меньшинства.... отвлеченные, философскіе тезисы.... отмѣна цензуры, шутка-ли? сокращеніе воинской службы.
-- Что же предпринять?-- спросилъ Яфимовичъ: діагнозъ сдѣланъ, гдѣ лекарства? и какъ узнать мнѣніе большинства, если наши стремленія и здѣсь называютъ идеальными, идущими не изъ опыта, а изъ головы?
-- Я такъ не говорилъ, -- возразилъ Поджіо.
-- Нѣтъ, вы это сказали....
-- Совѣтуютъ, -- произнесъ Пестель: подать общее прошеніе отъ дворянъ.
-- Съ сотнями, тысячами подписей! -- вскрикнулъ Мишель: можно все въ тайнѣ, не узнаетъ никто!
-- Но не всѣ подпишутся, -- возразилъ Поджіо: многіе противъ дароваго освобожденія; изъ нашихъ даже -- Волконскій, Нарышкинъ, Трубецкой, да и другіе, -- Александръ Барятинскій, -- стоятъ за выкупъ крестьянъ отъ казны.
-- И вѣрно, если хотите, -- произнесъ Яфимовичъ: даже Мордвиновъ, помните, совѣтовалъ платить, смотря по возрасту, отъ пятидесяти до двухъ-сотъ рублей за душу.
-- Алтынники!-- вскрикнулъ Мишель.