"Сытые бѣсятся, что имъ! изъ моды, отъ жиру!" -- злобно стиснувъ зубы, подумалъ Шервудъ. Онъ даже плюнулъ запекшимися губами.-- "Чужое вѣдь, не мое"...-- прибавилъ онъ, съ блѣдной усмѣшкой, вставая и возвращаясь домой: "отличія.... награды засыпятъ.... это вѣрно! ни колебанія, ни шагу назадъ!"
-- Что, ваши ѣдутъ сегодня?-- спросилъ онъ чьего-то кучера, ведшаго утромъ къ рѣкѣ лошадей.
-- Ѣдемъ, будемъ въ ту субботу.
-----
Въ слѣдующую субботу, Шервудъ рѣшилъ получше и толкомъ все сдѣлать, смазать сапоги, выждать, когда все угомонится, вновь пробраться къ заманчивой двери, все терпѣливо выслушать, запомнить и записать въ особую тетрадь.-- "Смѣльчаки!-- на Аракчеева строятъ подкопы!"-- разсуждалъ онъ, "въ лагерѣ подъ Лещиномъ собираются все рѣшить... волю крестьянамъ хотятъ объявить!"
Въ ожиданіи этого дня, чтобъ не дать подозрѣній, Шервудъ притворился разсѣяннымъ, безпечнымъ; никого, какъ прежде, болѣе не разспрашивалъ и въ свободные часы ходилъ, съ ружьемъ дворецкаго, по окрестностямъ и приносилъ хозяйкамъ дичь. А чтобы продлить свое пребываніе въ Каменкѣ, онъ даже нарочно нѣсколько испортилъ уже конченный мельничный ходъ.
Вторая суббота пришла. Шервудъ узналъ еще болѣе. Въ свою тетрадь онъ занесъ имена и адрессы многихъ членовъ союза, ихъ тайныя намѣренія и цѣли, даже вскользь кѣмъ либо сказанныя, необдуманно-смѣлыя слова, въ родѣ ребяческой, безумной похвалы Мишеля, съ пѣной у рта: "убивать! рѣзать всѣхъ.... нечего щадить враговъ!"
Собраніе на этотъ разъ окончательно обсуждало вопросъ о нѣкоторыхъ мѣрахъ, въ томъ числѣ чье-то предложеніе -- не откладывать свободы крестьянъ. Шервудъ жадно слушалъ.
-- Отдѣльныя, единичныя попытки каждаго изъ насъ не приведутъ ни къ чему, сказалъ чей-то голосъ за дверью: вонъ, Якушкинъ давно написалъ общую и безусловную вольную своимъ. Онъ даже возилъ ее въ Петербургъ, министру. И что-же вышло? Послѣ всякихъ отсрочекъ и мытарствъ, ему удалось добиться свиданія съ Кочубеемъ. Удивленный министръ его выслушалъ и отвѣтилъ: разсмотримъ, обсудимъ. И обсуждаютъ до сихъ поръ, скоро пять лѣтъ....
-- Моего предположенія, -- произнесъ Пестель: о подаренныхъ мнѣ деревняхъ я ужъ никуда и не посылалъ.