-- Выберемъ предсѣдателя... вотъ, кстати, на столѣ и колокольчикъ, -- улыбнулся черноглазый и статный красавецъ Орловъ.
-- Браво!-- подхватилъ Пушкинъ, садясь съ ногами на диванъ: будетъ старое вѣче....
-- Республики въ Новгородѣ и Псковѣ процвѣтали семь вѣковъ!-- не громко, но рѣшительно, проговорилъ Мишель.
-- Искорка!-- разсмѣялся Пушкинъ: но кого же въ предсѣдатели?
-- Васъ, Николай Николаевичъ! васъ выбираемъ!-- обратился Якушкинъ, очевидно по условію съ другими, къ младшему Раевскому.
-- Тебѣ, тебѣ!-- крикнулъ Пушкинъ, апплодируя другу.
-- Избираемъ, просимъ!-- подхватили остальные.
Всѣ тѣснѣе сдвинулись, съ трубками и сигарами, вкругъ большаго, укрытаго ковромъ, стола. Тяжело изъ угла, съ своей гаванной, подвинулся въ креслѣ и старшій, какъ всегда, плотно поѣвшій, Давыдовъ.
-- О чемъ же пренія?-- полушутя и полуважно спросилъ, берясь за колокольчикъ, Раевскій.
-- Да вотъ, -- началъ Якушкинъ: чего ни коснешься, рѣчь невольно заходитъ о томъ-же, незримомъ, безъ видимой должности и власти, человѣкѣ, который, между тѣмъ, теперь вся сила и власть.... Вы, разумѣется, понимаете, о комъ говорю?