-- Ну, душка, -- отвѣтилъ, переваливаясь, боченокъ: -- тутъ еще нѣтъ большого счастья -- видѣть мепя въ пустынѣ! А скажу вамъ прямо, что я -- отставной брантмейстеръ Кирикъ Андреичъ Дуля... Произнеся послѣднія слова, шутникъ-боченокъ улыбнулся и сдѣлалъ рукою то, что сказалъ. Панычъ не могъ также не улыбнуться и еще болѣе почувствовалъ къ нему влеченія.
-- Что же вы смотрите? -- спросилъ кубарь: -- кругловатъ? А это, душенька, очень хорошо на старости; я же надѣюсь, что вы не откажете завернуть ко мнѣ на хуторъ и выпить рюмочку. -- Панычъ сказалъ, что рюмочку онъ рѣдко пьетъ, но зайти на хуторъ зайдетъ, потому что страшно усталъ.
-- Петръ Петровичъ? -- спросилъ дорогою брантмейстеръ.
-- Владиміръ Авдѣичъ! -- отвѣтилъ панычъ.
-- Очень радъ, Владиміръ Авдѣичъ, -- замѣтилъ кубарь, переваливаясь: -- очень радъ познакошітьея съ такимъ пріятнымъ человѣкомъ! -- и прибавилъ: -- А не былъ ли у васъ дяденька и.ш дѣденька въ пожарной командѣ въ Харьковѣ?
Панычъ отвѣтилъ, что ни дяденьки, ни дѣденьки у него не было въ пожарной командѣ въ Харьковѣ, а былъ одинъ сосѣдъ, еще кривой на лѣвый глазъ, если онъ помннтъ такого сосѣда.
-- Хухра!.. Хухра! -- подхватилъ толстякъ и покатился со смѣху, производя его тоненькимъ, дребезжащимъ голосомъ: -- мы его однажды еще высѣкли на именинахъ. -- И кубарь хохоталъ до тѣхъ поръ, пока съ гостсмъ втащился на небольшой лѣсистый пригорокъ.
-- А гдѣ же вашъ хуторокъ? -- спросилъ панычъ.
-- Да вотъ онъ, его отсюда только не видно, а его можно просто рукою отсюда достать, -- отвѣтиль Дуля.
-- А какъ называетея вашъ хуторокъ? -- Кухня!