-- Туда...
-- Вѣрно покупать что-нибудь?
-- Нѣтъ, въ гости къ одному помѣщику.
-- А кто тамъ такой живетъ?
-- Одинъ знакомый помѣщикъ, около Поплеванковской пустоши.
-- Старикъ помѣщикъ? -- спросилъ, усаживаясь въ тарантасикѣ, проѣзжій.
-- Нѣтъ, не старикъ, а такъ -- будетъ среднихъ лѣтъ.
-- Жаль... Вы меня простите, только я не знаю этого помѣщика; а если хотите заѣхать къ Тавифѣ Павловнѣ, къ Перепелкиной -- Тавифѣ Павловнѣ, такъ она тутъ недалеко и живетъ, и я укажу дорогу.
Панычъ отказался отъ удовольствія заѣхать къ Перепелкиной Тавифѣ Павловнѣ, и тарантасикъ, тронувшись съ мѣста, закурилъ снова пылью и скрылся изъ виду.
-- "Этакой народъ, -- замѣтилъ панычъ: -- спрашиваешь грабли, а онъ тебѣ тычетъ куму! -- и прибавилъ печально: -- вѣдь этакъ, пожалуй, и заночуешь въ полѣ!" Подумалъ это панычъ и хотѣлъ идти, какъ изъ золотоусой, головатой пшеницы поднялся передъ нимъ, очевидно спавшій до того времени, незнакомецъ, въ отставномъ полувоенномъ сюртукѣ, низенькій, круглый и вообще похожій на боченокъ на двухъ наперсткахъ, господинъ съ такимъ всселымъ и добрымъ лицомъ, съ такими сладкими, заплывшими глазками и мѣдноцвѣтнымъ носомъ, что когда, ставшй передъ панычемъ, онъ произнесъ: "Желаю здравствовать!" -- панычъ пожелалъ ему того же и, почувствовавъ къ нему сразу влеченіе, спросилъ, кого онъ имѣетъ счастіе видѣть въ такой пустынѣ.