– Всё, сударь, от начальства. Было строго, ныне слабее.
– А где Чурмантеев?
– Уехал.
– И дети с ним?
– Все, как есть.
Принц задумался. «Значит, уехала и та девушка…» – сказал он себе.
В конце Фоминой в крепостной церкви, по совету священника, отслужили для узника особую, без сторонних свидетелей, обедню.
«Шутка ли, столько лет сердечный в Божьем храме не был!»– мыслил отец Исай, вглядываясь в просветлённый, важный лик юноши, робко стоявшего перед алтарём. Он с чувством, в радостных слезах, молясь за раба Божия Иоанна, дрожащим голосом возглашал пасхальный кант.
– Воскресение день… просветимся, людие…
Барон Унгерн прислал из Петербурга арестанту запас белья, провизии и даже лакомств, причём спросил Бередникова, скоро ли начнут постройку указанного государем дома. К этой постройке приступили.