В крепость стали возить камень, брёвна, доски. Перед домом пристава выкопали рвы и начали возводить фундамент. Работа шла спешно. Комендант надеялся всё кончить, согласно воле государя, к двадцать девятому июня.
В Николин день принц и его новый главный страж, гуляя по крепостной стене, засиделись на верху куртины, выходившей к городу. Иоанн Антонович, видимо, стал оправляться, посвежел и даже загорел. Вечерело. Жихарев думал о покинутой в Петербурге семье.
«Хоть бы дорога скорей установилась, моих бы сюда перевезти, – рассуждал он. – Экая скука, точно кладбище, могилы…»
Арестант в подзорную трубу пристава смотрел на базарную площадь, где лавочники с посадскими, обрадованные тёплому майскому вечеру, играли в орлянку, в мяч и водили хоровод. По воде чутко доносились крики, раскатистый смех играющих и песенные возгласы хороводных запевал.
– Это что? вот, вот… Движется, ревёт? – спросил принц.
– Стадо коров, – ответил Жихарев.
– А те вон, точно мыши… Эк посыпались к берегу! За кем это гонятся?
– Дети, сударь…
– Ах, ваше благородие, кабы и нам к ним? – сказал арестант.
– Нельзя, сударь, что вы! Не такого ранга вы особа, чтоб к черни ходить…